Сводные. Любовь вопреки

Я зевнула и глянула на телефон — четыре часа ночи! Нифига я поспать. Интересно, как мне завтра объяснять в универе, почему я принесла только маленькую часть от того, что должна была сделать?

Я с тяжёлым вздохом побрела к столу, включила настольную лампу и остолбенела. На моем ноутбуке тремя аккуратными стопками лежали готовая контрольная, решенные задачки и написанное эссе. А рядом записка «В виде исключения. Выспись, ты явно устала за сегодня».

Глава 18. Свадьба

Ник

Две недели. Две дурацких недели прошло с тех пор, как мы с Алисой закончили то, что так неосмотрительно начали.

Я мог собой гордиться: я не сорвался. Не касался губами нежной шеи, когда перекладывал ее, по-детски уснувшую прямо в кресле, на кровать. Не прижимался ближе, когда мы сидели рядом и разбирали Алисину домашку. Не трогал. Никак не трогал. Даже в шутку. Особенно в шутку.

Но смотреть же я мог, верно? В том, чтобы смотреть, не было ничего страшного?

Я и смотрел. Украдкой.

На длинные стройные ножки в коротких домашних шортах, на выбившийся из хвоста рыжий локон, на полоску голой кожи под задравшейся футболкой… Я знал, от чего отказался. И знал, ради чего.

Вернее, кого."

"Ради Алисы. Я не тот, кто ей нужен. И чем скорее она это примет, тем лучше будет для нее.

А я останусь кем-то типа старшего брата, с которым можно перекинуться шутками, который поможет с домашкой, заберет с вечеринки и надерет, если надо, задницу.

От последней мысли в голове сразу вспыхнуло воспоминание о том, как моя ладонь опускалась на гладкую упругую ягодицу, как горел красный след на бледной, почти фарфоровой коже, и как я обводил его языком и целовал…

Так, стоп!

Забыли! Обо всем этом забыли. Навсегда!

Лучше подумать о домашке. Тем более что там назревала огромная проблема, с которой надо было что-то делать.

Я покосился на отца, который сидел рядом со мной на диване в гостиной и нервно теребил галстук. Моя попытка поговорить с ним насчет Алисиной учебы оказалась неудачной. Я намекнул на то, что это совсем не ее специальность и что ей надо что-то про искусство или фотографию, но отец коротко приказал мне не лезть не в свое дело. И заметил, что нет слова «не могу», есть «не хочу» или «мало стараюсь».

Но ведь в том-то и дело, что Алиса старалась. Но она настолько была далека от всех этих цифр, что мне было ее жалко. И я все чаще просто молча делал за нее задания, понимая, что она сама не сможет.

Собранная, точная и безумно талантливая, когда дело касалось фотографий, она враз тускнела, когда речь заходила об ее будущей специальности. Алиса до зевоты скучала от графиков, тосковала над теорией фондовых рынков, ненавидела английские экономические термины, и я вообще не понимал, зачем ей надо там учиться.