Мечников. Том 9. Тень правды

— Может, мы допускаем ошибку? — с надеждой спросил Разумовский. — Вдруг он не сошёл с ума? Что, если им вправду кто-то овладел? Какой-нибудь злой дух, к примеру.

Насчёт злого духа сильно сомневаюсь, но на шизофрению это и вправду не похоже. Обычно она так резко не возникает. Её появлению предшествуют хоть какие-либо минимальные симптомы. У столь известного в широких кругах человека, как граф, кто-то должен был заметить отклонения.

Больше похоже на острый психоз. Но из-за чего?

— Давит-давит, — бормотал граф Давыдов. — Раздавливает.

— Он ничего не принимал? — спросил главного лекаря я. — Никто не давал ему ошибочно те препараты, которые он пить не должен?

— Он вообще никаких препаратов не пил. Он лёг сюда спину полечить, — сказал Разумовский. — Господин Давыдов ещё в молодости получил ранение на войне и с тех пор время от времени посещает меня, чтобы я убирал боль.

— А что насчёт алкоголя? Он никаким образом случайно не мог выпить сегодня? — спросил я.

— Нет, Алексей Александрович, гарантирую вам, в госпитале он бы пить не стал. Алкоголизмом этот господин вообще не страдает. Может пригубить бокал вина за ужином, но не более того. Я очень хорошо его знаю, — произнёс Разумовский.

Значит, вариантов остаётся не так уж и много. Судя по тому, как неадекватно он себя ведёт, говорит о чьих-то голосах и, как мне кажется, даже видит несуществующие образы, у него точно имеются галлюцинации. Причём не только слуховые и зрительные, но ещё и тактильные.

Он ведь всё время повторяет, что его кто-то давит.

— Нужно перепроверить сердечно-сосудистую систему! — воскликнул я. — Возможно, он пытается намекнуть нам на то, что его беспокоит.

Такое при галлюцинозах действительно бывает. К примеру, бывали случаи, когда голоса заставляли людей взять в руки нож и полоснуть по близкому человеку, но болеющему удавалось заранее предупредить, что он может совершить нечто опасное.

Точно так же и в данном случае. Галлюциноз мог возникнуть из-за поражения головного мозга.

Плюс ко всему его «давит» очень сильно напоминает жалобы на стенокардию. Может быть, у пациента намечается инфаркт.

Вот уж действительно сложная ситуация. Не поймёшь сходу, за что хвататься. Но план я уже разработал. Первым делом мы с Разумовским сделали ему ЭКГ. Я бегло осмотрел плёнку и убедился в том, что инфаркта нет. Хотя гипертрофия левого желудочка имеется. Значит, он уже давно страдает от повышенного давления.

Граф, к счастью, вёл себя спокойно. После того как мы с Разумовским принялись осматривать его, Давыдов перестал нести чушь, суетиться и укутываться в простыню. Послушно выполнял всё, что мы просили.

Я проверил неврологическим молоточком рефлексы. Прошёлся иглой по коже и…

— Ну что, Алексей Александрович? — спросил Разумовский.