Мечников. Том 9. Тень правды

Гемолитический яд? Воздействие некротики?

Вряд ли. Яды обычно так не действуют, а некротики в теле Балашова я не ощущаю. Получается, причина не внешняя.

Она находится внутри его тела. Он с самого начала был предрасположен к таким кровотечениям. Сопоставив всё увиденное мной, я понял, что на самом деле происходит с Евгением.

Он болен генетическим заболеванием. И это — гемофилия. Нарушение свёртываемости крови. Вариантов гемофилии существует целое множество, и определить точную поломку с местными технологиями практически невозможно.

Правда, Токс, а затем Евгений ни разу не упоминали, что у них есть гемофилия. Возможно, они просто не стали об этом говорить. А, возможно, эта болезнь передалась от Полкана. У собак тоже бывает такая генетическая поломка.

Хотя… Нет. Не факт. Она могла возникнуть после возрождения Евгения. Из-за сочетания генома собаки и человека. Хромосомы приобрели мозаичную структуру, а это могло привести к патологическому изменению одного или нескольких генов.

Вот только у меня пока что нет препаратов, которые могут остановить такое кровотечение. А лекарская магия не может справиться с образованием тромба. Придётся искать другой способ решить эту проблему, и срочно.

— Что с ним происходит, Алексей Александрович⁈ — воскликнул Разумовский, когда мы с Кастрицыным буквально ворвались в отделение. — Почему вы все в крови?

— Долго объяснять, — ответил я. — Срочно готовьте капельницу с физиологическим раствором. То, что мы вводили господину Кастрицыну, чтобы спасти его от обезвоживания. Помните?

— Да, сейчас же всё сделаю! — ответил Разумовский и рванул на склад, где хранились препараты.

Потеря крови в каком-то смысле равноценна обезвоживанию. Только в данном случае человек теряет самую важную жидкость, содержащуюся в его теле.

Мы положили Балашова на кровать, а я всё ещё продолжал тратить свою ману. Её осталось совсем немного. Запаса хватит буквально на одно заклятье.

— Что будем делать, господин Мечников? — спросил Кастрицын.

— Выбора нет, Роман Васильевич. Мы можем спасти пациента, но мне понадобится ваша помощь. Именно ваша. Кроме нас с вами уже никто не сможет исправить ситуацию, — произнёс я. — Сейчас я объясню вам, как работают компоненты системы крови. Нам придётся поднапрячься, иначе…

Мой указательный палец, который всё это время лежал на предплечье Балашова, перестал чувствовать ритмичную пульсацию.

У моего друга остановилось сердце.

Вот теперь ситуация точно достигла апогея. Будет попросту глупо потерять Евгения сейчас после всего, что нам уже удалось пережить вместе.

Первым делом я бросился к его телу и, продолжая поддерживать состояние повреждённого сосуда лекарской магией, принялся выполнять закрытый массаж сердца.