Секретный Дозор

Мария Ивановна молча, подкатила к нам сервировочный столик, уставленный разнокалиберной посудой. Затем разлила по красивым фарфоровым чашкам чай, строго посмотрела на шефа, еще более строго на меня и бесшумно вышла. Я взглянул на столик. Кроме чая и полагающихся к нему сливок с сахаром, там было еще печенье, нарезанный тонкими, полупрозрачными ломтиками лимон и большая тарелка бутербродов. С колбасой и сыром. Вероятно из нашего буфета.

Генерал довольно потер ладони и сказал:

— Ну, приступим. Отвлекаться не будем, и совместим приятное с полезным. Жуй и слушай внимательно.

Никто… никто в нашем управлении не знает, чем ты будешь заниматься. И ни в коем случае не должен узнать. Да и не только в нашем управлении. Поэтому работать ты будешь один. Почти один. Дело Казимирова передашь начальнику своего отдела.

— Он в отпуске, Василий Петрович, — рискнул вставить я.

Шеф не торопясь отхлебнул чайку:

— Значит, передашь, когда вернется. Это неважно. Далее. Докладывать будешь непосредственно мне. Никаких исключений. С этого момента у тебя свободный допуск в мой кабинет. В любое время. Марию Ивановну я предупрежу.

И начальника твоего отдела тоже.

Я очень удивился. Конечно, в нашей работе бывает всякое, но с такой удивительной постановкой дела я сталкивался впервые. Никогда не слышал, что бы такое вообще практиковалось. Поэтому я бестактно спросил:

— Как понимать «никаких исключений»?

— Это значит «никаких». Конечно, есть люди, с которыми ты будешь впоследствии контактировать, которые будут тебе в определенной степени помогать, но это со временем.

— Слушаюсь, — растерянно произнес я и потянулся за чашкой. Чай уже остывал.

— Подписку о неразглашении я с тебя взять не могу.

Почему — позже поймешь сам. Но должен предупредить, — Данилов слегка погрозил мне пальцем, — ни-ко-му. Понятно? Я тебя, лейтенант, не пугаю, а предупреждаю. Проговоришься — тебе никто не поверит, а нам с тобой все равно несдобровать. Да так, что даже мокрого места может не остаться.

— Есть, молчать, товарищ генерал, — я только и смог выдавить из себя эту стандартную фразу.

— Теперь вот что. Я буду говорить, а ты внимай, запоминай и постарайся принять все, что услышишь как есть. В услышанное просто поверь и все. Так тебе будет легче.

Я сам три дня не мог прийти в себя, когда понял что к чему. По стенкам бегал…

3 января 1997 года еще не совсем отошедший от новогодних праздников техник-аналитик управления внутренних дел Арзамаса просматривал записи видеокамер, установленных на центральной площади города. Камер было всего две и смонтированы они были недавно. Задание на просмотр и анализ ситуации было дано на основании рапорта сменного дежурного от первого января. В рапорте указывалось на имеющиеся сбои в работе видеоаппаратуры.