Секретный Дозор

Для того и нужна была эта беспрецедентная секретность. Теперь, мы, приступая к более активным действиям, имеем, если можно так выразиться определенную фору. Мы про них знаем, а они про это не знают. И такое положение вещей надо сохранить, Сергей, как можно дольше. Понимаешь?

У меня вертелось на языке, спросить какие такие активные действия предполагается провести в отношении невидимок, но я сдержался. Гораздо больше меня интересовало, зачем понадобился я в этом предприятии с более чем сомнительным завершением в обозримом будущем.

— Василий Петрович, — наконец решился я спросить, — а зачем понадобился именно я?

Данилов, дожевав бутерброд, опустился рядом со мной на диван.

Молча, похлопал меня по плечу и сказал:

— Хороший вопрос. Молодец, сообразительный. Именно ты. Испугался?

— Н-нет, но это так странно. В управлении полно сотрудников более опытных, чем я, да и не по профилю это моего отдела. Собственная безопасность — немного другое, чем то, что вы мне здесь рассказали и… извините Василий Петрович, я не вчера родился — фактически предложили.

— А я пока тебе ничего и не предлагаю, — сказал шеф.

 — И с чего ты взял, что предложу? А касательно собственной безопасности, то не сомневайся, это по профилю, как ты выразился. В Московском и нашем управлениях есть и могут появиться еще люди-невидимки…, генерал помолчал и медленно, заглянув мне в глаза, тихо договорил, — или нелюди.

При этом выражение лица у него было каким-то неприятным. То ли брезгливым, то ли подозрительным…

Меня мороз по коже пошел от этих слов и генеральского взгляда.

— Они, Сергей, несовместимы со службой в органах, а это уже работа твоего отдела.

Однако это потом. Сейчас это не главное.

Шеф, кряхтя, встал, подошел к рабочему столу, открыл верхний ящик и порывшись в нем вытащил два листа серой бумаги. Положив их на стол, он сказал:

— Теперь о твоих делах. Читай.

Приблизившись, я увидел, что это моя медицинская карта. Точнее выписка из нее. Выписка из карты о проведенной ежегодной диспансеризации. Я вспомнил, что проходил ее в начале этого года. Месяцев семь назад. Как раз тогда, когда, по словам шефа, шерстили всех сотрудников на невидимость. У меня сразу как-то нехорошо засосало под ложечкой.

Как в детстве, когда я иногда хватал в школе пару и, моя мать просила показать ей дневник.

— Бери, бери. Не бойся, — снова предложил мне Данилов.

Я взял в руки серые листки. Так, посмотрим: Муромцев Сергей Михайлович, одна тысяча девятьсот восемьдесят первого года рождения, уроженец…, адрес…, дата последнего обследования, анамнез…, так, так, — взгляд лихорадочно метался по строчкам, покрытым как всегда предельно неразборчивым врачебным почерком. Окулист…, хирург.