Секретный Дозор

Муромцев больше всего любил именно эти первые минуты парения. Монотонный гул мотора буксировщика сменяется почти полной тишиной. Слышен только легкий посвист ветра. А можно сделать и совсем тихо. Нужно лишь слегка потянуть ручку на себя и скорость уменьшится, а с ней исчезнут и последние шумы. В это время ты один на один с небом. Только ты и необъятная бескрайняя синь. Сергей сам не заметил, как его рука подала ручку управления к животу. Совсем чуть — чуть.

— Ну-ну… побалуй немного, — раздался в гарнитуре голос инструктора. — Расслабляет. Только знай, в нашем деле сильная расслабуха вредна.

Но сейчас разрешаю. Потом сделаешь плавный спуск по спирали, коробочка, как учил и посадка. Когда полетишь самостоятельно — никакого расслабона. Понял?

— Понял, командир, — отозвался Сергей, все сильнее прижимая ручку к животу.

Скорость медленно падала, но планер все равно шел вверх. Он попали в хороший восходящий поток. Сильно разогретая полуденная степь, создавала хорошие условия для парящего полета. Особенно южнее, где она постепенно переходила в полупустыню и, куда бывало, залетали опытные спортсмены.

Муромцев понюхал воздух.

Степь пахла. Даже на этой высоте. Пахла как-то по особенному. Конечно, воздух здесь был намного свежее и прохладнее, чем внизу, но все равно человек с тонким обонянием мог услышать в нем многое. И вечно горьковатую нотку полыни и горячий преобладающий над всеми запахами дух сухой нагретой солнцем земли.

На высотометре было уже почти две тысячи метров и их «Бланик» почти не двигался. Стороннему наблюдателю могло показаться, что он вообще завис на одном месте. Чтобы окончательно не свалиться в штопор, Муромцев слегка толкнул ручку от себя, направив машину в сторону реки, где восходящий поток наверняка должен был ослабнуть.

В этом месте Чаган, до которого было около пяти километров, узок и извилист. Небыстро петляет он по сформированной за столетия лесистой пойме. Как всегда Сергей смог разглядеть за ней парк имени Горького с окаймляющей его белой полоской городского пляжа и поплавковым кафе. Там всегда готовили вполне приличный шашлык. И холодное пиво. Было хорошо видно и торчащее над верхушками деревьев многоцветное колесо обозрения. За парком начинался сам город.

В густой темно зеленой листве с редкими вкраплениями серебристых тополей буквально тонули крыши жилых домов и серые производственные здания завода имени Ворошилова. А еще дальше уже на самой городской окраине белой глыбой возвышался напоминающий океанский лайнер главный корпус «Омеги». И сквозь все это зеленое море, бело-розовыми скалами пробивались к небу свечки высоток. Облицованные каспийским ракушечником, они резко выделялись на фоне подернутого пыльной дымкой горизонта. Это был его город.