Северная Корона. Против ветра

 – Вы от Кезона… вернее, как это, по-вашему, Кирилла? – вспомнил он русское имя своего ближайшего друга и коллеги, к которому, собственно, и приехал. Да, этот таинственный молодой человек, скрывающий свое лицо с помощью очков и капюшона, прибыл из далекого туманного Лондона в родной город Кезона-Кирилла. Раньше он никогда не бывал в России – нет, однажды все же бывал, но это было плановое посещение столицы в рамках концертного европейского тура. Всего лишь двадцать два часа – неполные сутки – он и его группа провели в Москве, после чего на личном самолете отправились в Рим, на очередное выступление, билеты на которое были распроданы как горячие пирожки за пару часов. Впрочем, билеты на концерт рок-группы, в которой имел честь играть этот молодой человек с узким бледным лицом, всегда продавались с потрясающей быстротой.

– Вас прислал Кирилл? – продолжал тот, кого приняли за Феликса на своем безупречном английском. А возможно, он и был Феликсом – только другим.

Девушка удивленно переглянулась со стариком. Они вновь о чем-то заговорили на своем непонятном грубоватом, но звучном языке с большим количеством твердых согласных. Кезон как-то говорил, что русский язык – сложный, и, сколько бы он ни пробовал повторять отдельные слова вслед за другом, у него, видимо, всегда получалось плохо, поскольку Кезон начинал смеяться.

– Что он говорит, что говорит? – тем временем, косясь на парня, вопрошал Викентий Порфирьевич.

– Кажется, хочет узнать что-то про какого Кирилла, – неуверенно произнесла девушка. Английский она знала не слишком хорошо – все свободное время отдавала музыке.

– Моя дорогая, а ведь генеральный продюсер «Штрихов» – это Кирилл Юрьев. Может, он его имеет в виду, а?

– Может быть… – осторожно отвечала уже мало что понимающая Марта.

– Да, мы от Кирилла, – заявил тут же, воодушевившись, Викентий Порфирьевич и, видя, что юноша не понимает его, очень медленно, проговорил заново. – Да-а-а, мы-ы-ы, – тут он для наглядности ткнул большим пальцем себе в грудь и указательным – в сторону Марты, – мы – от Кирилла. Ки-рил-ла! Понимаешь? Я и Кирилл – дру-зья.

Это было почти правдой. Знаменитый дирижер Юрьев, которого уважали как на родине, так и за рубежом, был сокурсником Викентия Порфирьевича, когда оба они учились в Московской консерватории много-много лет назад.

– Друзья. Фрэндс, – вспомнил, как будет друг по-английски преподаватель и добавил на русский манер, нарушая кучу правил грамматики. – Ай энд Кирилл – фрэндс. Вери гуд фрэндс. Хи отправил, понимаешь? От-пра-вил, – теперь увлекшийся мужчина двумя пальцами изобразил бег, – ме-ня к те-бе, Феликс. Чтобы довес-ти те-бя – ю-ю, тебя, да, – до отеля. Отель. Хотель, андестенд? Фирштейн? – перешел он почему-то на немецкий.