Северная Корона. Против ветра

Она только что закрыла сессию, став обладательницей печати в зачетной книжке, говорящей о том, что студентка оркестрового факультета отделения скрипки Карлова М. К. успешно закончила семестр и переведена на следующий курс обучения. Завершение семестра и начало каникул должны были радовать Марту. Правда, и летом ей предстояли постоянные репетиции в оркестре, но по сравнению с напряженным учебным годом это было совсем ничего. Однако настроение ее было не самым радужным, да и выглядела девушка устало – шутка ли, после концерта всю ночь почти пробыла в клубе на девичнике у Ники, и вернулась под самое утро.

Знала, конечно, что нужно было лишь немножко посидеть в клубе, а потом ехать домой, но зревшее внутри скрипачки неопределенное чувство протеста и желание свободы от всего не дало ей это сделать.

Мама и бабушка, знающие, что после полудня у девушки экзамен, не стали ее пилить, дав возможность немного поспать перед экзаменом. Хоть Марта особо и не готовилась к нему, но все же билеты помнила – не зря не ленилась читать и учить материал в течение года, а не в самый последний момент, как многие ее сокурсники.

Глаза Марта продрала в полдень, чувствуя, как болит голова. На удивление, ни бабушка, ни мама ничего про девичник не сказали – как оказалось, они переживали из-за внезапной пропажи Ники.

Правда, вскоре после того, как Марта проснулась, ее маме перезвонила Людмила Григорьевна и сказала, что с Николеттой все в порядке, и тогда Карловы вздохнули спокойно. Про то, что свадьба отменяется, они узнали позднее.

Викентий Порфирьевич, благосклонно относящийся к Карловой, поставил ей отлично «автоматом» – он дико куда-то опаздывал и студентам, заработавшим себе «авторитет», просто-напросто нарисовал оценки в зачетной книжке и в ведомостях.

Правда, когда уже Марта собиралась уходить, профессор вдруг вспомнил, как весной Карлова нагло убежала с его лекции, посвященной гению Шуберта ради какого-то молодого человека с розами.

– Марта, деточка, – позвал он довольную Карлову, – вернитесь.

– Что такое? – спросила она нервно. Неужели профессор передумал?!

– Как поживает ваша личная жизнь? – поинтересовался Викентий Порфирьевич.

– Э-э-э… Какая жизнь? – не поняла Марта. Ее одногруппники заулыбались. Они до сих пор думали, что у Марты есть обеспеченный поклонник старше ее. Наверное, только Надя да еще несколько подружек были в курсе, что все это глупости.

– Личная, деточка моя, личная, – благосклонно посмотрел на студентку профессор.

– Нормально, – почему-то покраснев, сказала Марта и упорхнула вон из класса. Когда она вспоминала Александра, настроение становилось грустным, а в душе расцветал цветок опустошения и грусти.