Северная Корона. Против ветра

И девушка коснулась губами его подбородка, положив руки ему чуть ниже пояса.

– Тише, Джулия, – вдруг едва слышным шепотом сказал Феликс, вслушиваясь в тишину. Юле показалось, но, может быть, он стал немного бледнее, чем был, а глаза – темнее. Или ей просто показалось?

– Что случилось? – не поняла она, хотя автоматически, следом за парнем, тоже понизила голос.

– Ничего не говори и ничего не спрашивай, – склонился к ее уху англичанин, – просто делай, как я скажу, и все будет хорошо. Окей?

– Окей, – даже несколько растерялась Юля, подумав, что музыкант решил прикольнуться.

Феликс, получив ее согласие, взял девушку за руку и потянул за собой в темные густые кусты. В голове Крестовой промелькнула здравая мысль: «Зачем он тащит меня в кусты?!», и ей стало смешно, потому что одна догадка все же мелькнула в ее голове, за кустами молодой человек просто присел на корточки, заставив то же самое сделать и Юлю, а после замер, глядя в сторону кладбища.

– Просто побудем здесь пару минут, – сказал он девушке, которая хотела уже встать и сказать, что подобными глупостями она заниматься не будет, но предостерегающий взгляд ненормального музыканта ее остановил.

Хорошо, она поиграет с ним.

– Для чего? – недовольно спросила Юля.

– Т-ш-ш, – приложил указательный палец к губам Феликс. В глазах у него не было ни капли игривости, и это насторожило пианистку. Она хотела что-то сказать парню – что-то вроде того, что ей не хочется сидеть в кустах ночами, что это глупо и им лучше продолжить свой путь или возвращаться назад, как она внезапно услышала шаги – громкие, шаркающие и неприятные. Почему неприятные, Юля и сама не могла понять, но как только она услышала их, то говорить ей расхотелось.

А когда девушка услышала еще один звук – как будто бы по асфальтовой дороге с сопением тащат что-то тяжелое, у нее вообще мурашки побежали по коже. Непонятно отчего ей стало страшно, и Юля поймала себя на мысли, что ей очень не хочется, чтобы незнакомец нашел их двоих в кустах. Очень. Иначе случится что-то страшное, непоправимое.

Феликс обнадеживающе сжал ее ладонь своей.

Тот, кто тащил за собой по дороге непонятный груз, остановился где-то напротив спрятавшихся Юли и Феликса на несколько секунд, тяжко и сипло вздохнул, а после продолжил свой путь, шагая по аллейке.

Через минуту, когда шагов более не было слышно, Крестова все-таки открыла рот, приходя в себя:

– Кое-кто не очень хороший, – отозвался Феликс, внимательно вслушиваясь в звуки ночи.

– А подробнее? – Юля свела к переносице брови. Ей не нравился собственный испуг. Она объективно понимала, что это какой-то бред – прятаться непонятно от кого в кустах и при этом еще и бояться этого «кое-кого», но ничего не могла поделать с собственными эмоциями.