Северная Корона. Против ветра

– Бедный мальчик, – вздохнул Владимир Львович, который в эмоциях мог бросаться от крайности в крайность.

– Не волнуйтесь, у меня были отличное детство и юность, – отозвался Никита, который не собирался жаловаться или рассказывать что-то личное. – Мне помогал брат. Я получил хорошее образование. И не нуждаюсь в деньгах. – Он добавил это на тот случай, если вдруг родители Ники подумают, что он не в состоянии обеспечить ее.

– Да ты до сих пор еще мальчишка, – сказал папа Ники. Кларский неожиданно вызвал в нем симпатию.

– Нет, – улыбнулся ему Никита, – я уже давно взрослый. Поэтому я готов взять ответственность за вашу дочь на себя.

«Видимо, взрослее тебя, Володя», – подумала Людмила Григорьевна с горечью. Если честно, главой семьи была она и привыкла сама решать многие вопросы, а ее супруг порой вел себя как совершенное дитя, хотя, с другой стороны, умудрялся и деньги зарабатывать для семьи, и помогать по дому жене-врачу.

– А где твой брат? – спросил Владимир Львович. Ника вздохнула.

– Погиб три года назад, – ответил Никита совершенно спокойно, хотя чего ему стоило это спокойствие, догадывалась сейчас только одна Ника, сжавшая его ладонь, чтобы он понял, что она с ним.

– Прости, Никита, – поднял вверх руки Карлов-старший, понявший, что на тему родственников лучше этому парню вопросы более не задавать.

– Нам уже пора уезжать, – сказал Кларский, глянув на часы. – Простите, что увожу вашу дочь с собой. Я хочу с ней быть. И она тоже хочет. – Ника кивнула. – Но оставаться в этом городе у меня нет возможности. Поэтому мы уезжаем.

– Мама, я обещаю, что постоянно буду звонить тебе, – сказала девушка, сглотнув и через силу улыбаясь, чтобы не расстраивать родителей. Они до приезда Ника разговаривали на эту тему. – И по скайпу буду тебе звонить обязательно раз в день. И в гости приезжать, как только выдатся возможность.

– Хорошо, – закивала Людмила Григорьевна. – Хорошо. Я доверяю тебе, – сказала она вроде бы как дочери, но смотрела при этом она на Никиту, и тот понял, что она обращается к нему. Он едва заметно кивнул, словно бы говоря, что не подведет ее доверия.

Еще минут через пятнадцать они все вышли в коридор, увешанный картинами Ники, которые Никите очень нравились. Все-таки у девушки был неплохой художественный дар.

«Мне тоже нарисует», – подумал он неожиданно, глядя на горный пейзаж, на котором занимался оранжево-розовый нежный закат. Или рассвет?

Пока девушка и парень обувались, Владимир Львович принес сумку с вещами дочери.

– Что-то ты совсем мало с собой одежды взяла, – сказал он с беспокойством. – А как же теплые вещи?

– Вы мне потом их пришлете, – улыбнулась отцу девушка. – Ладно?

– Ну конечно, пришлем, – проговорил он, обнимая Нику. На глазах его появились слезы.