Северная Корона. Против ветра

Тебе не подойдет произносить такие словечки.

– Укропом меня называть – в самый раз, да? – насмешливо глянул на Карлову Никита.

– Да, – подтвердила девушка.

– Чтобы была гармония, я могу называть тебя Петрушкой, – от всей души предложил светловолосый парень.

– Только попробуй! – пригрозила ему Ника.

– Я даже пробовать не буду. Детский сад. У тебя есть имя, у меня есть имя. Пользуйся ими.

– Моя лапочка, – тотчас просюсюкала со смехом Ника. – Сладенький.

– Перестань, – поморщился парень.

– Ты можешь называть меня «моя женщина», – не унималась девушка.

И она вдруг коснулась указательным пальцем кончика носа Ника.

– И что это значит? – поднял на нее серые глаза Кларский.

– Что ты в меня влюбился, – сообщила девушка с торжественной гордостью. – Ты что, не знаешь? Если внезапно коснуться кончика носа, то человек в тебя влюбится!

– Правда? – с сомнением протянул Ник. – Вот это да. Какой уровень магии.

– Ты еще узнаешь, какая я ведьма. Хочешь завтракать? – спросила его Ника, вдруг вспомнив, как она однажды готовила ему.

– Уже пора обеда, – заметил Кларский.

– Ну, обедать, – поправилась Ника. Разницы она не видела. Когда встал – тогда и завтрак.

– Нет, я питаюсь воздухом. Естественно, хочу.

– Так и быть, я приготовлю, – решила немного побыть хозяйкой девушка. В супермаркете они кое-что купили, и теперь Ника решила побаловать Ника чем-нибудь вкусным. Девушке безумно хотелось сделать ему что-то приятное. И у нее это получилось – ведь Никите даже смотреть нравилось, как она готовит.

Первая половина дня для них обоих прошла очень нежно и просто: парень и девушка провели эти часы вместе, к обоюдному огромному удовольствию, в пустой квартире. Они наслаждались обществом друг друга, как каким-то наркотиком. Наверное, ничего особенного не было в том, что парень, сидя на полу, шарился в Интернете, поставив на колени ноутбук, а девушка сидела рядом, касаясь своей ногой его ноги, и увлеченно раскрашивала яркими витражными красками стеклянную кружку. Но оба при этом чувствовали нечто такое, что заставляло их время от времени поднимать головы, встречаться взглядом и едва заметно улыбаться. Ники больше молчали, не разговаривали, а когда открывали рты, начинали спорить, и это придавало какой-то пикантности их странным отношениям, ведь каждое их разногласие заканчивалось либо объятиями, либо поцелуями, и казалось, что Никита и Ника специально устраивают эти словесные забавные баталии, чтобы поиграть друг с другом и подразнить. Обоим, видимо, нравились отношения не спокойно-умиротворенные, а страстные, эмоциональные, хотя лично Никита всегда раньше считал, что ему больше по нраву тихие, ласковые, уступчивые девушки, не умеющие и не любящие хамить и грубить.