Та, кто приходит незваной

Сергей не мог себе позволить упасть в Лилиных глазах, превратиться в этого самого примата, решающего свои проблемы с помощью кулаков (хотя они так и чесались)…

Поэтому – чур меня, никаких искушений. Пусть Лиля отмечает премьеру фильма без мужа. К чему ревновать. В конце концов, там, на банкете, вся съемочная группа будет присутствовать!

…Всю дорогу, в пробках, Сергей слушал радио. В основном те каналы, на которых рассказывалось о премьере нового фильма.

Слушал, улыбался, старательно пропуская мимо ушей ненавистное имя второго сценариста, которое время от времени всплывало в репортаже, потом опять улыбался. Слушал интервью с Лилей, слушал, что этот Чащин, режиссер, вещал… Мнения критиков и зрителей. Кажется, это был настоящий успех – о фильме все говорили с таким восторгом!

Подъезжая к ресторану на Павелецкой, Сергей позвонил жене:

– Я на месте. Домой поедешь или еще задержишься?

– Домой. Я так устала…

Она появилась минут через пять на парадном крыльце – вся в белом, похожая на ангела.

Сергей вылез из машины с букетом белых лилий, поднялся и поцеловал жену в щеку:

– Поздравляю тебя, дорогая!

Подал Лиле руку и повел к машине.

Снег падал уже вовсю…

* * *Перед Новым годом фильм шел практически во всех кинотеатрах страны. Сборы – впечатляющие. Большинство рецензий – восторженные, хотя кое-кто и высказал свое «фи», критикуя режиссера.

«Ну что ж, я не рубль, чтобы всем нравиться», – философски размышлял Герман Чащин, читая прессу.

Его новый фильм сравнивали с ранними работами Александрова: «Волга-Волга», «Цирк»… Все то же безудержное веселье на фоне зажигательных мелодий, динамичный сюжет. Кто-то из критиков даже обмолвился, что у нового творения Германа Чащина имеется «имперский блеск». Другие критики утверждали, что Чащин снял никакое не имперское кино, а лиричную комедию в духе 60-х, насыщенную событиями, людьми, вроде известного шедевра – «Я шагаю по Москве».

Словом, этот лейтмотив – о возрождении хорошего, доброго кино в духе советских традиций – звучал отовсюду.

И главное, фильм понравился публике!

Все новогодние праздники Герман безбожно пьянствовал, пытаясь сбросить то дикое напряжение, в котором находился весь конец прошедшего года, когда и роды Эли, и грядущая премьера (а вдруг провал?!) слились в одну большую головную боль.

Но все обошлось. Теперь можно расслабиться.

А вот потом, в конце января, началась обычная история. Режиссер почувствовал некую неудовлетворенность, неприкаянность. Как так, он еще не у дел? И Эля тоже как-то спросила, словно мельком, баюкая младшенькую на руках: «Ну что, Герман, за что теперь возьмешься?» Она, его муза, его мучительница, опять жаждала подтверждения того, что он, Герман Чащин, – гений.