Та, кто приходит незваной

 – Типа, женщина только училкой быть способна, а к творчеству ей лучше не приближаться.

– Ладно-ладно, не бузи! Давай Машу сделаем музыкантшей! – примирительно произнес Евгений.

– Скрипачкой. Нет, пианисткой! – с наслаждением произнесла Лиля. – Меня в детстве пытались учить игре на пианино. И это притом что у меня даже слух отсутствовал!

– Совсем?

– Совсем-совсем! Мне не медведь на ухо наступил, а целый слон!

Евгений усмехнулся.

К этому моменту они уже очутились внизу, на асфальтированной дороге – тут катались взад-вперед велосипедисты, роллеры…

– Пойдем на набережную, там спокойнее, – Евгений взял Лилю за руку, помог спуститься по каменным ступеням, хотя Лиля в помощи не нуждалась. Вот зачем он ее за руку взял? Это же мешает, это лишнее, сбивает…

На набережной, под прямыми лучами солнца, было даже жарко, как летом. Тепло шло от нагретого асфальта. Плескалась о гранитный берег вода, бодро проплывали экскурсионные теплоходы, набитые под завязку людьми.

Лиля с Евгением побрели в сторону Парка имени Горького.

– Ты не устала?

– Нет. Да тут и сесть-то негде… Все скамейки заняты.

«Зачем он спрашивает, не устала ли я? Это ведь тоже лишнее… Он не должен относиться ко мне как к женщине. Не должен спрашивать – не устала ли я, не голодна ли… Не должен подавать мне руку, не должен платить за меня!»

Кусая губы, Лиля искоса поглядывала на своего спутника. Он шел рядом – высокий, на голову выше нее (и это притом что сама Лиля была не маленького роста), тощий… Хотя нет, не тощий. Тонкий. И, несмотря на небольшую косолапость, изящный.

Это и его одежды касалось. Ведь, несмотря на то что Евгений был одет, как сейчас принято говорить, в стиле casual, он все равно выглядел аристократично. Да, артистично-аристократично.

Лиля, сколько себя помнила, никогда не испытывала влечения к людям, вернее, к мужчинам творческих профессий, поскольку навидалась их уже, этих творческих личностей. И пьют безбожно, а то и чем похуже занимаются, и снедаемы изнутри тщеславием, и злы на язык (конечно, не на публике, а в личных беседах), и сплетни любят, и заносчивы… А которые все из себя правильные – так еще хуже: не мужчины, а маски, под которые и заглянуть страшно. То ли демоны под ними прячутся, то ли вовсе там, под маской, – пустота…

Евгений же пусть он и из мира творчества, но – другой. В нем были открытость и простота. И та загадочность, которая не пугает, а манит.

Теперь понятно, почему Вера отзывалась столь благосклонно о своем бывшем однокурснике. Евгений, если подбирать к нему эпитет, был хороший.

Да, именно это простое слово могло быть применено к нему, оно одно, и никакое другое. Хороший. Очень хороший… С ним приятно. Лиля столько раз повторяла это слово – «хороший», что сама поверила в это.