Та, кто приходит незваной

Потом Евгений Лазарев отправился в сторону Китай-города, а Лиля, под зонтиком, – к метро «Чистые пруды».

Трель мобильного. «Вера» – на экране.

– Кхе-кхе… – В трубке раздался хрипловатый голос подруги. – Селуянова, ты как, не занята? Вот послушай, сейчас отрывок почитаю.

– Верунчик, привет! Я на Чистых прудах, иду к метро. И дождь! Давай потом?

– На Чистых? – обрадовалась Вера. – А я неподалеку от Рождественского. Тут довольно милый подвальчик, с пирогами. Подходи, поболтаем.

Лиля задумалась. По-хорошему, надо бежать домой, к семье. Делать с дочкой уроки, готовить мужу ужин… Но с другой стороны, Викуся, дочь, вчера хвасталась, что уроков им пока не задают, а ужин обычно готовила любимая свекровь, Раиса Петровна. Ко всему прочему, муж, Сережа, понимал особенности профессии жены… Словом, не родные, а золото.

Тем не менее все равно совестно. Одно дело с коллегой над сценарием работать, другое – пьянствовать с Верой. Да-да, а что иначе лучшая подруга делает в том подвале с пирогами? Наверняка закусывает ими горячительные напитки…

– Ладно, сейчас буду, – заглушив голос совести, согласилась Лиля.

Расстояние от Чистых прудов до Рождественского бульвара молодая женщина преодолела довольно быстро.

– Уф, привет. Не жизнь, а сплошной общепит. – Лиля скинула плащ, села напротив подруги, огляделась. Подвал под старину, интерьер – с древнерусскими, купеческими мотивами. – Второе кафе за день у меня, между прочим.

– Весело живешь…

Перед Верой на столе – блюдо с пирогами, графин с каким-то напитком янтарного цвета.

– А там что? – с любопытством спросила Лиля, кивнув на графин.

– Медовуха. Будешь?

– Буду немного. Пожалуйста, мне пирог с семгой, – обернулась она к официанту.

– А говорила, не голодная, еще где-то посидеть успела.

– Нет, там я только чай пила, есть я тогда не хотела…

– С кем ты чай пила? – Вера подперла щеку кулаком, приготовившись слушать.

…Вера – десятью годами старше Лили. Писательница. Творила под псевдонимом Ганна Борн.

Невысокая, полноватая, с седыми уже волосами (Вера их не красила, поскольку считала, что натуральная седина – это стильно, выделяет женщину из толпы). С темной выпуклой родинкой на щеке, неподалеку от носа, напоминающей формой и размером крупную изюминку. Вполне себе обычное кожное образование… Но всякий, кто разговаривал с Верой, неизменно таращился на эту родинку.

Вера свою родинку тоже уважала (как и естественную седину) и удалять не собиралась, считая буквально второй своей «изюминкой».

С точки зрения Лили, ее старшая подруга выглядела вполне милой и симпатичной женщиной, и даже пегая седина Веру не особенно портила.