Не мой парень

Финн Кейдж — богатый сексуальный красавчик с отвратительным характером. Он бывший парень моей старшей сестры, в которого я была влюблена, когда мне было семнадцать, и которого, как я надеялась, никогда не увижу. К сожалению, у судьбы паршивое чувство юмора.

— Просим оставаться на своих местах и не отстегивать ремни безопасности до полной остановки самолета, — информирует приятный женский голос в динамике.

После произнесенной фразы по салону моментально разлетаются щелчки металлических карабинов. Наверное, после семичасового перелета пассажирам не терпится ступить на жаркую калифорнийскую землю и обнять близких. Я им завидую, потому что хочу испытать хоть малую толику ностальгии по дому, в котором не появлялась несколько лет, а вместо нее чувствую лишь настойчивое желание как можно дольше оставаться в темно-синем кресле, чтобы отсрочить свое возвращение.

Когда происходит что-то плохое, единственная возможность забыться — это провалиться в сон. И вот сейчас я ворочаюсь в полудреме, отчаянно сопротивляясь тому, чтобы окончательно проснуться, потому что не желаю встречаться лицом к лицу с реальностью. Реальность в моем случае — возвращение в родной Лос-Анджелес после четырехлетнего обучения в Массачусетском университете. Рано или поздно это должно было случиться, но думать об этом, как о далеком будущем, было гораздо проще.

Едва самолет останавливается, разноцветные затылки, всколыхнувшись, выстраиваются в шеренгу, забивая узкий проход. Распахиваю багажное отделение над собой и извлекаю оттуда бумажный пакет с логотипом швейцарского косметического бренда. Этот наспех купленный в зоне дютифри набор клеточной косметики, призванный превратить кожу в нестареющий кусок каучука — подарок моей старшей сестре Кимберли, которая сегодня празднует свой двадцать шестой день рождения.

Наверное, со мной что-то не так, если за время отсутствия, непродолжительных разговоров по скайпу и встреч дважды в год, я совсем не соскучилась по семье. Я по-своему люблю каждого из них, вот только от чего-то мне комфортнее существовать отдельно. И это странно, потому что семья у меня замечательная: мама и отец счастливо живут вместе вот уже двадцать восемь лет, а сестра, несмотря на четырехлетнюю разницу в возрасте, никогда не относилась ко мне как к путающейся под ее роскошными ногами соплячке. Возможно, я просто родилась с каким-то эмоциональным дефектом. А возможно (и этим я утешаю свою совесть), потому что всю жизнь меня не покидало ощущение, что в глазах родителей я лишь бледная тень своей красавицы-сестры.