Чехов. Книга 11. Трофей некроманта

Но то, как вы решили меня не смущать, отведя взгляд… Как подали мальчишке деньги, вместо того, чтобы, как другие просто кинуть монету… И вовсе не потому, что хотели произвести впечатление! Сдается мне, что вам все равно, что о вас подумают…

Я развел руки в стороны:

— Может, вы и правы. Но такой уж у меня характер, ничего с этим не поделаешь.

— Хороший характер, — вдруг выдал незнакомец и впервые за всю поездку улыбнулся. — Побольше бы таких людей. Глядишь, и мир стал бы немного лучше.

Я не ответил и лишь пожал плечами.

Машина остановилась у арки, я расплатился и вышел из салона. Снаружи было свежо. Солнце клонилось к закату, от воды тянуло прохладой. Я поправил ворот пиджака и зашагал во двор, где меня встретил Евсеев. Он торопливо подошел ко мне, стянул кепку и поклонился.

— Павел Филиппович, к нам прибыл Лаврентий Лавович. Он пообщался со мной, а потом я взял на себя смелость и проводил его в дом, чтобы напоить чаем. Негоже благородному человеку сидеть в моей квартирке, где по коленям коты лазают.

— Все правильно сделал, — кивнул я. — Лекарь не посторонний нам человек. Он дал клятву семье.

— Слава Искупителю! — с облегчением выдохнул мужчина

— Все хорошо? — тихо уточнил я. — Все ли тебе нравится у нас? Быть может, есть какие-нибудь пожелания?

Дворник захлопал глазами, словно я сказал что-то удивительное, а потом тряхнул головой.

— Я всему рад, ваша светлость. Неужто я отвечу на вашу доброту неблагодарностью?

— Ты здесь не за доброту работаешь, — напомнил я. — Во дворе порядок, на рынок ты ходишь регулярно, за средства отчитываешься, так что наш бухгалтер никаких нареканий не имеет. Смотрю, одежду себе справил и стрижку оформил.

Мужчина принялся смущенно мять кепку.

— Так я ж теперь не пропащий, — произнес он негромко. — А служу при важном доме. У самого народного адвоката.

— Так меня теперь зовут? — осведомился я.

— Чаще всего так и называют, — согласился Евсеев. — Но уважительно, мастер Чехов!

— Обязательно скажи, если тебе что-то понадобится, — велел я.

— Спасибо, Павел Филиппович, — пробормотал мужчина и нахлобучил на голову кепку.

Я же направился к крыльцу и вскоре распахнул входную дверь. Со второго этажа доносились голоса, которые стихли почти сразу, как я вошел.

— Павел Филиппович⁈ — донеслось до меня настороженное.

— Да, Людмила Федоровна! — ответил я, поднимаясь по ступеням.

— Обычно ты всегда сообщаешь, что пришел домой, — с укором напомнила она.

— Мне казалось, что вас раздражает эта моя привычка.

— Что есть, то есть, — не стала спорить женщина, встречая меня в дверях кухни. — Но я привыкла к этой твоей особенности. И когда ты ведешь себя иначе, я начинаю нервничать.

— Я дома! — запоздало заявил я.

На кухне меня ждал Фома и Лаврентий Лавович.