Чехов. Книга 11. Трофей некроманта

Поднявшись на второй этаж, я сел за стол в гостиной и рассеянно уставился в окно.

За спиной послышались приглушенные шаги, и я, не оборачиваясь, спросил:

— Людмила Федоровна, вы что-нибудь помните про ту банду, которая боролась с преступностью?

— Вот зачем, Павел Филиппович, такое на ночь вспоминать? — послышался голос Яблоковой. — Помню, конечно. А с чего ты про нее вспоминать надумал?

— Да решил сегодня закрыть одно дело, и привлек к этому Митрича, — ответил я.

Женщина подошла к столу, водрузила на него вазу с водой. Рядом поставила корзину с цветами и принялась обрезать с каждого цветка лишние листья и веточки. Я же пересказал ей разговор с монархистами в «нехорошей» квартире, и биографию миньона, которую он поведал нам с Фомой в машине.

Яблокова покачала головой:

— Не повезло ребяткам. А могли бы легализовать состояние, и жить припеваючи. Кстати, Митрич не сказал, где он клад припрятал?

Она обернулась ко мне, с интересом ожидая ответа. И я покачал головой:

— Нет. А я не уточнял.

Яблокова тяжело вздохнула и заняла кресло рядом с моим.

— И немалые деньги снова прошли мимо бюджета семьи… Так ты, Павел Филиппович, капиталы не приумножишь!

— А что дали эти деньги Митричу с Лешим? — уточнил я. И сам ответил на свой вопрос: — Шальные они, на них кровь и слезы. От таких денег счастья не прибавится.

— Тоже верно, — согласилась Людмила Федоровна.

— Так что вы думаете по поводу этой банды? — я вернулся к теме разговора.

Женщина несколько мгновений молчала, затем неохотно произнесла:

— Про этих людей в мои времена много слухов ходило. Сложно было определить, где правда, а где вымысел. Но действовали они профессионально. Военные или жандармы, которых беззаконие довело до крайней меры. Да и всех подряд они не убивали. Только тех, кто все разумные границы переходил. Зато делали это всегда показательно, словно казнили, чтобы другим урок был.

— Разве их не искали разбойные люди?

— Искали. Предлагали даже большие деньги за информацию про них. Вот только народные мстители, как их окрестили, понимали, как и что делать. И растворялись, будто и не было их. И за пару лет они сделали так, что их боялся весь криминальный Петроград.

Людмила Фёдоровна вздохнула:

— И даже я, — призналась она. — Ты пойми, Павел, как бы высоко каждый из нас не поднимался и какие бы люди за ним не стояли, смерть грозит каждому из нас. У меня тоже была охрана, были силы, равных которым в столице сложно было найти. Однако плохое случилось и со мной…

Женщина по привычке хотела скрыть отметину на лбу, но вовремя вспомнила про челку и вернула руку на подлокотник кресла.

— Я никогда не творила по-настоящему гадких вещей, Павел. Да, я держала ломбарды и игорные дома. Были у меня проститутошные — мой грех.