Чёрный Рыцарь (ЛП)

Других детей забирают их родители.

Я мог бы хотеть, чтобы она страдала, но не за счет Кириана.

Кроме того, его случай так близок. Я часто ездил с Эйденом и Коулом, когда мы были детьми. Ни один из наших родителей не заботился и не приезжал за нами лично, за исключением, может, матери Коула.

— Разве я не говорил тебе звонить мне, когда некому тебя забрать?

Я режу еще один кусочек пирожного и кладу его перед ним.

Он приподнимает плечо.

— Кимми говорит, что я не должен тебя беспокоить.

— У нас братский кодекс, помнишь? В следующий раз позвони мне.

Его глаза загораются, когда он, наконец, доходит до шоколада.

— Ты действительно приедешь?

— Что значит «всегда?

— Это значит, что я буду рядом до скончания времен, когда ты будешь нуждаться во мне.

Даже если я уеду и никогда больше сюда не вернусь, Кириан всегда будет со мной. Часть, от которой я никогда не попытаюсь избавиться, как от всего остального.

Он кладёт кусок пирожного на тарелку и смотрит на него, склонив голову.

— Кимми тоже так говорила, а потом...

Он качает головой, его подбородок дрожит.

— Я не должен был говорить.

Я наклоняюсь, пока его руку от моей не отделяет совсем небольшое пространство.

— Что случилось, Кир? Ты можешь мне сказать. Как гласит наш братский кодекс, ты можешь рассказать мне все, что угодно.

Он поднимает глаза, прежде чем снова сосредоточиться на пирожных на тарелке.

— Она пообещала, что это не повторится.

— Не повторится что?

Его нижняя губа вновь дрожит. Подсказка, что он вот-вот заплачет. Она тоже так делала, когда мы были детьми. Это всегда случалось до того, как она начинала плакать.

Кириан живой ребенок и не плачет, так что тот факт, что он борется с этим прямо сейчас, должен означать, что-то серьезное. Это из-за их родителей, или чего-то определённого?

Наш дворецкий Ахмед, в своей элегантности, стоит в дверях. Это невысокий мужчина с оливковой кожей и светло-карими глазами. На его лбу образовалась темная складка из-за молитвы, совершаемой пять раз в день. Даже я знаю, что лучше не беспокоить его во время молитвы. Ох, и в Курбан-Байрам — мусульманские праздники — он готовит нам лучшие шашлыки от своей семьи.

Но не эта причина, по которой он единственное терпимое присутствие в нашем штате. Это потому, что он практически вырастил меня, когда ни один из моих родителей не нашел на это времени.

— Мисс Рид здесь за своим братом, — говорит он с легким ближневосточным акцентом.

То есть как раз вовремя, будто она чувствовала, что он собирается выложить ей все.

Глаза Кириана расширяются, когда он запихивает остатки пирожного в рот, а затем спрыгивает со стула.

Я вытираю ему щеку, и он ухмыляется, выбегая на улицу. Но сначала он останавливается и смотрит на меня, приложив палец ко рту. Я делаю молниеносное движение, повторяя за ним.