Фигура легкого эпатажа

Ночью Мэри разбудил дикий крик Лары, мать босиком ринулась в спальню к девочке и нашла ту сидящей на кровати с побелевшим лицом. Комната была пуста, окно крепко заперто, и Мэри, переведя дух, ласково спросила:

— Тебе приснился кошмар?

— Мама, он опять приходил, — прошептала Лара.

— Кто? — вздрогнула Мэри.

— Куда? Кто? — изумилась Антонова. — То есть ты хочешь сказать, что тот же вор снова проник в дом?

— Да, да, да! — затрясла головой школьница. — Я проснулась от запаха одеколона, такого же вонючего, как у нашего физика. Очень противный парфюм, тяжелый, резкий.

Когда Альберт к доске вызывает, я потом весь день чихаю.

Мэри потянула носом воздух. В спальне пахло чистым бельем, шоколадом и арахисом — на тумбочке у кровати Лары лежал недоеденный батончик. Никакого аромата туалетной воды не имелось в помине.

— Открываю глаза, — лепетала между тем Лара, — и мне сдуру показалось, что я на физике, на уроке заснула, а Альберт вплотную подошел и злится. Только сразу стало понятно: я дома, а в комнате грабитель. Тот самый! И это от него так воняет!

Мэри медленно опустилась в кресло.

— Продолжай, — растерянно велела она дочери.

— Он сказал… он сказал… он сказал… — словно заевшая пластинка, забубнила Ларочка, — что обязательно убьет меня. Достал нож, такой длинный… С него кровь капала! О-о-о! Мама! Смотри, он в окно заглядывает!

В голосе Лары звучал такой ужас, что Мэри, похолодев, уставилась на бархатные шторы. В ту же минуту она поняла абсурдность своего поступка. Во-первых, комната Лары находится на втором этаже. Это какого же роста нужно быть, чтобы суметь заглянуть в окно? Впрочем, бандит мог воспользоваться лестницей… Но ведь сейчас окно закрыто занавесками!

— Ларочка… — воскликнула Мэри и осеклась.

Нет, дочь ничего не придумывает, она на самом деле, похоже, видит грабителя. Ни одной актрисе в мире столь точно не изобразить ужас — с лица Ларочки стекли все краски, глаза провалились под брови, нос заострился, над верхней губой появилась цепочка мелких капелек.

«Надо немедленно везти девочку в Москву, — приняла решение Мэри. — Да, не в Новосибирск или еще куда, а только в столицу, где много научных центров».

Первый раз за все время болезни Ларочки матери в голову пришла ужасная мысль: что, если у девочки начинается шизофрения?

Мэри оказалась человеком решительных действий — она мгновенно устроила переезд в Москву.

Для начала мать привезла Лару в столичный медицинский центр, где было сделано полное исследование состояния здоровья ребенка. Одновременно с бывшей спортсменкой работали и психологи.

Выяснилось много пугающего. Кроме больной щитовидной железы, у девочки обнаружились странные изменения в крови, поражение почек, печени. Слава богу, до онкологии дело не дошло.