Фигура легкого эпатажа

…Даже Иосиф Сталин понимал, что между тридцать шестым и сорок шестым годом лежит не просто десятилетие, а прошедшая война, русский народ стал иным. Солдаты, которые протопали пешком от Москвы до Берлина, были, конечно, лояльны к правительству страны, но они имели глаза и не могли не видеть, что польские и немецкие граждане, об угнетении которых постоянно писала газета «Правда», живут не в пример лучше свободных советских людей. Редкий из победителей не вез с собой подарков: отрезов шелка, ковров, серебра. Можно было сунуть за решетку врагов народа, но ведь всю страну не посадишь.

Да еще во время войны многие из тех, кто побывал за колючей проволокой, получили в руки оружие и отправились бить немцев. Кое-кто стал героем, грудь украсилась орденами, вернуть под замок такого человека, кровью доказавшего верность советскому режиму, было не с руки. На чьем примере воспитывать молодежь? Кроме того, требовалось развивать науку, строить города, выращивать хлеб и рожать новых граждан — в сорок шестом году демографическая ситуация в СССР оставляла желать лучшего. Учитывая все эти причины, вождь народов слегка ослабил вожжи. Жить Сталину оставалось семь лет, эпоха великих большевиков медленно клонилась к закату. Но, повторюсь, энтузиазм граждан, вернувшихся наконец к мирной жизни, был сравним с душевным подъемом тех, кто жил в середине двадцатых. «Мы наш, мы новый мир построим…»

В сорок шестом году группа ученых основала НИИ, задачей которого было придумать такое средство, чтобы люди жили если не вечно, то хотя бы пятьсот лет. Утопическая цель. По тем временам не умели бороться со многими болезнями, которые сейчас легко вылечивают антибиотиками.

Не слышали врачи о томографах, лазерах и эндоскопических операциях, не имели понятия о генетических недугах. Но энтузиазм бил через край, и сотрудники нового научного учреждения сразу взялись за решение глобальной проблемы.

Через пару лет НИИ начал разрастаться, за короткий срок на посту директора сменилось несколько человек. Отец-основатель НИИ Натан Львович скоропостижно скончался, потом умер и его сменщик Илья Николаевич, у руля встал осторожный, рассудительный Сергей Лазаревич.

Сев на царство, Сергей Лазаревич сумел задвинуть в угол десяток ненормальных ученых, которые, забыв про сон и еду, пытались изобрести таблетки бессмертия.

Институт начал заниматься вполне реальными проблемами, а слегка тронувшиеся умом энтузиасты объединились в одной лаборатории. Сергей Лазаревич был больше администратором, чем ученым, в отличие от Натана Львовича и Ильи Николаевича, которые, забросив хозяйственные дела, чахли над пробирками, третий директор являлся земным человеком.

Для начала он не собирался уходить на тот свет в ореоле мученика от науки.