Фигура легкого эпатажа

Уж не гоните, по хозяйству помогу…

И что останется делать? А потом еще на шею сядут и другие родственники — в письме намек про дочку Лаурочку есть!

В первый момент у Нины Леонидовны возникло желание прихватить послание с собой и вечером, когда все сядут ужинать, швырнуть листок на стол да потребовать у Миши ответа:

— Почему ты, дорогой, назвался сиротой при живой-то матушке?

Но, слегка поостыв, Нина сообразила: так поступать нельзя. Во-первых, она будет выглядеть некрасиво — шарила в чужих вещах, читала не ей адресованные письма. А во-вторых, у наглого парня могут найтись оправдания. Например, сдвинет брови и буркнет:

«Она мне не родная мать, а крестная».

И докажи обратное! Следовало сначала отыскать обличающие Михаила факты, а уж потом бросаться в бой.

Нина Леонидовна принялась действовать. Пожаловавшись на плохое самочувствие, женщина приобрела путевку в Ессентуки и на глазах у мужа с дочерью отбыла на Кавказ, пить минеральную воду. Только далеко Нина не уехала — на первой же остановке сошла, вернулась в столицу, пересела в другой поезд и покатила в Пронькино.

Населенный пункт со смешным названием оказался очень маленьким городком, поэтому не успела Нина Леонидовна подойти к бараку, в котором был до отъезда в Москву прописан Миша, как моментально получила исчерпывающую информацию о семье Антоновых.

…Петр с Аленой и двое их детей, Миша с Лаурой, занимали одну комнату, с жильем в Пронькине было плохо. Петр, бывший спортсмен, слегка угрюмый человек, преподавал в местной школе физкультуру, а на досуге пытался сколотить из учеников гимнастическую команду. Петра в Пронькине не понимали: странный мужик, не курит, не пьет, жену не бьет, все свободное время отдает чужим ребятам, разучивает с ними разнообразные прыжки и прочие элементы. Одновременно с удивлением пронькинцы испытывали к Петру уважение, смешанное с благодарностью: кабы не учитель физкультуры, болтаться б их детям день-деньской на улице, а так они бегают по залу, да еще преподаватель требует хороших отметок, приказывает слушаться родителей и не разрешает ни пить, ни курить.

Алена тоже трудилась в местной школе. Она вела русский язык и литературу, обожала поэзию, выписывала много толстых журналов и могла рыдать над стихами. Алену в Пронькине недолюбливали: она была очень худенькой и со спины сходила за девочку, умела хорошо шить, поэтому выделялась на фоне местных кумушек красивыми нарядами. А еще Алена, к общему осуждению, каждый день мылась под душем и накручивала на ночь бигуди.

— Помяните мое слово, — сказала один раз Лика Попова, совесть барака, — добром Алена не закончит. С какой радости замужней бабе постоянно водой поливаться и косы чесать? Двое детей растут, пора и остепениться.