Фигура легкого эпатажа

Там, где ранее имелась стена, разделявшая апартаменты, теперь образовалось пустое пространство, которое мы используем в качестве библиотеки. Если встать посередине не предусмотренной архитекторами жилой площади, то можно увидеть двери почти всех комнат и кухни.

Замерев в нужной точке, я прислушалась. Так и есть, из комнат Кирюши и Лизаветы доносятся характерные звуки, похожие на «ку-ку». Это работает программа ай-си-кью, в просторечье «аська».

Вот какие противные, не хорошие, вредные дети! Ну что ж, сами виноваты. Не хотели слушаться старших и вести себя нормально? Получи, фашист, гранату!

Палец мой нажал на красную кнопку. «Ку-ку» мгновенно стихли. Стараясь не производить шума, я в два прыжка добралась до своей спальни и забилась под одеяло.

Из холла послышались громкие голоса.

— Лизк, у меня комп умер.

— Мой тоже гавкнулся.

— Электричество есть.

— А чего ж они сломались?

— Замолчите! — крикнул Сережка. — Ночь на дворе, спать давно пора!

Школьники перешли на шепот, потом дверь в мою комнату приоткрылась.

— Лампа, — прошипела Лиза.

— М-м-м, — попыталась я изобразить сонную тетерю.

— Не знаешь, отчего у нас компы ёкнулись?

— Рядом новую ветку подземки ведут, — бормотнула я, — работают по ночам, потому что от аппаратуры метростроевцев в округе электронику глючит, во всех офисах компьютеры отключаются.

— Во, блин, — топнул Кирик. — И долго они тут ковыряться будут?

— Понятия не имею, — зевнула я. — Извините, совсем сплю.

Ровно в восемь утра я подошла к справочному бюро аэропорта и огляделась. Как ни странно, но вокруг было много народа. Ну, и кто из присутствующих встречает любимую племянницу Михаила Петровича? Женщина с двумя детьми явно ни при чем, дедушка, обвешанный сумками, и три школьницы, весело обсуждающие какую-то животрепещущую для них тему, тоже. Остались лишь два кандидата: парень в мятых джинсах, нервно крутящий головой в разные стороны, и мужчина при полном параде, в идеально вычищенной черной куртке, наглаженных брюках и блестящих ботинках. Он навалился на закрытый газетный киоск и мирно дремал. Дядька явно никого не ждал, это был, скорее всего, несчастный, улетавший ни свет ни заря в командировку.

Решив, что взволнованный юноша более подходит на роль посланца раскаявшегося папаши, я подошла к нему и вежливо сказала:

— Чего надо? — вскинулся парнишка.

— Вы не меня высматриваете? Я к Антонову.

Молодой человек кашлянул, потом ехидно заявил:

— Я жду бабку, будущую тещу. Ты Мотькина Любовь Семеновна шестидесяти двух лет от роду?

— Конечно, нет, — улыбнулась я.

— Тогда до свиданья, — повернулся ко мне спиной юноша.

Я в недоумении начала топтаться на месте. Стрелки часов сначала показали четверть девятого, потом половину… Недоумение переросло в полную растерянность.