Имперец. Том 4 (СИ)

И вот теперь еду в свое княжество в компании шикарной девушки и наследника престола под личиной.

Кому рассказать — не поверят.

Между Москвой и Калугой было примерно три часа на поезде. Точнее, это была некоторая помесь поезда и электрички — вагоны всех классов, кроме первого, представляли собой разные варианты сидячих мест. И только мы втроем ехали в СВ.

Красное дерево, ковры-занавески, освещение в изысканных плафонах, вышколенная прислуга. При особом желании тут можно было даже помыться и поспать, но у нас были другие планы.

— Я — работать, — заявила Василиса сразу же, как вагонный пристроил наш с ней багаж под нижней полкой.

— Уверена? — спросил я, с сомнением посмотрев на невесту. — Может, уже отдохнешь?

— Я тут вот только чуть-чуть доделаю и все, — с такими честными-пречестными глазами ответила девушка, что сразу стало понятно — шансов отлипнуть от компа у нее просто нет.

— Ладно… Если что мы — в вагоне ресторане, — предупредил я.

— Отдыхайте, — отозвалась Василиса, уже уткнувшись в экран.

Вагон-ресторан отделял богатую публику от всей прочей. С другой стороны от входа из первого класса, стоял мужчина в форме сотрудника поезда и, наверное, играл роль вышибалы или фейс-контроля, чтобы никто посторонний не просочился и не испортил настроение высокородным господам.

То есть мне и Ивану, поскольку других аристократов, страстно желающих посетить Калугу, в этот день не обнаружилось.

Было подозрение, что этот персонаж на входе немного не вписывался в атмосферу помещения, из чего я сделал вывод, что он относится к охране цесаревича. Которая, кстати, весьма органично растеклась по ближайшим вагонам, предварительно прочесав весь состав.

— А что Василиса? — спросил цесаревич, который уже ждал меня здесь в приятной компании запотевшего графина с кучей уже накрытых закусок.

— Она присоединится попозже, — ответил я, присаживаясь.

В принципе, от обычного вагона-ресторана моего мира этот отличался только интерьером. То есть тут были не обитые дерматином лавки, прикрученные к полу, а самая настоящая мебель из дорогих пород дерева, накрахмаленные скатерти и посуда из тонкого фарфора.

Дорого-богато, как у всяких приличных людей, короче.

— Ну, тогда давай выпьем, — шикнув на попытавшегося подскочить официанта, произнес Иван, вынимая хрустальную пробку из графина с нестареющей классикой — водкой. — Выпьем за то, чтобы эта поездка оставила нам самые теплые воспоминания!

Цесаревич разлил нам, хрустальные стопки дзынькнули, встретившись, и мы опрокинули в себя немного тягучий от холода алкоголь.

Понятливая обслуга быстренько выставила перед нам горячее, которое успел поназаказывать Иван, и слилась с интерьером, чтобы не мешать нашей беседе о высоком.