Лестница Пенроуза (СИ)

Но! Ухитриться довести себя чуть ли не до нервного срыва, увидев пару фотографий в каком-то паршивом альбоме, это надо уметь!

Имс не одобрял поведения Артура, ведь это все дела уже довольно отдаленного прошлого, да и не имеющие к ним никакого отношения, да еще и во сне – ну как так можно! Артур реагировал так, будто не далее как вчера вернулся с фронтов Второй мировой, так, будто у него личные счеты – слишком уж болезненно, глубоко, надрывно.

Артур, выпив еще пару-тройку рюмок, без особенных перерывов, вроде бы успокаивался: опять улегся, завозился рядом, расправляя полотенце, вот теперь как раз и касался Имса прохладной после долгого плавания кожей.

Имса разморило. Виски, усталость – вот удивительно, откуда? Вроде бы они спали все время, а казалось – как будто это все случилось на самом деле: и слежка, и превращение в бабу, и охуенный секс, хотя и странный до ужаса, а потом вся эта эпопея с обыском. Как будто он не лежал во сне на кушетке под наблюдением Юсуфа, а на самом деле проделывал все это в реальности – и зверски вымотался.

Под веками мельтешили красные и желтые пятна, постепенно бледнея, наливаясь тенью, меняясь на темноту.

Имс сидел за рулем – странным, тонким и непривычно большим. Ветер дул прямо в лицо, аэродинамические характеристики тачки были ни к черту, впрочем, как и лобовое стекло: почему-то состоявшее из двух половинок.

Еще было странно, что все вокруг, включая собственные пальцы на руле, было будто обесцвеченным. Хотя нет, не так – все вокруг было на самом деле цветным – только цвет был один и то же, все оттенки шоколада, от белого до густо-коричневого. Сепия, приемчики фотографов начала двадцатого века, подумал Имс.

Из динамиков несся звонкий мурлыкающий голос, как карамель, катавший на языке французские слова. Имс снова охватило сильнейшее чувство дежавю: совершенно точно он помнил и старинный кабриолет, и ветер в лицо, и задиристый, чуть надтреснутый голос этой кудрявой француженки, и Артура, сидевшего рядом, с широченной улыбкой от уха до уха, с ямочками на щеках и закрытыми глазами, придерживавшего шляпу, чтобы не слетела с головы.

Блядь, опять ваши гребаные пазлы, со злостью рявкнул Имс неизвестно кому, вызвав недоуменный взгляд Артура.

И сразу после этих слов послышался издевательский призрачный смех, заливистый и задорный. Кому-то явно было очень и очень весело, и Имсу очень и очень хотелось начистить этому кому-то морду, от всей души, сминая зубастую ухмылку и дерзкие усишки.

– Что? – злобно заорал Имс и одним махом пришел в себя.

– Заснул, что ли? – с недовольством спросил Артур и тут же положил ему на лоб ладонь. – Перегрелся уже! Кто же спит пьяный на солнце!

– На себя посмотри, – буркнул Имс, с силой растирая лицо ладонями.