Лестница Пенроуза (СИ)

Они настраивали прибор сначала на сны Имса, потом на сны Артура, но ничего не выходило. Многие замыслы и схемы Теслы, набросанные быстро, словно бы впопыхах, рассеянно, вперемешку с другими темами (а их были десятки, сотни – гениальных чертежей, описаний, результатов опытов, гипотез, Артуру становилось не по себе, когда он видел все эти груды бумаг) были им не до конца понятны, что-то вообще казалось фантастикой, но они пытались – додумать, понять, воплотить…

В тот вечер Артур вспылил, не смог сдержать раздражение, все показалось ему бесплодным, надуманным, напрасной тратой времени. Он понял, что в самую свою золотую пору, в расцвете юности, когда закладывалась его карьера, он связался с совершеннейшим безумцем, что тот бредит – потому что давно и безнадежно болен, одинок и изначально поврежден в уме.

И еще понял, что тратит драгоценное время в компании парня, который, похоже, тоже немножко сумасшедший, да еще и самовлюблен до ужаса, и что вообще эти отношения никак не полезны для Артура – ведь он хотел жениться, завести детей, желал большую дружную семью, с подарками на рождество и общими ужинами. Он чувствовал, что свернул вовсе не туда, и на то, чтобы вывернуть обратно, восстановить правильный баланс, понадобится не один месяц, а может быть, и не один год, и ощущал горечь, ощущал себя чужим здесь, и все было неправильно, абсолютно все.

Имс же напевал что-то по-французски, возясь с чертежами, и все меланхолические рефлексии обходили его стороной.

– Слышал несколько лет назад в Париже в кабаре одну девушку, – пояснил он Артуру, словно тот нуждался в пояснениях. – Сама как серый воробушек, никому не известная девчонка, но голос… Я сидел и давил в себе слезы, как какая-нибудь институтка, веришь? А ты что любишь, Арти?

– Это Эдит Пиаф, Имс, – сказал Артур. – И вообще, оставь меня в покое.

Артур никогда раньше не напивался. Да вообще, он почти не пил раньше виски, разве что совсем на донышке. Иногда в свои двадцать пять он сам себе казался стариком, так размеренно жил: все по режиму, все по правилам. Так противно. Но жалость к себе все же была еще противнее.

Когда его нашел Имс, благо бар находился наискосок от лаборатории, Артур уже едва мог передвигаться самостоятельно. И тут, конечно, Имс со своим красным кабриолетом – они его испытывали уже месяц, даже газеты начали терять интерес к эксперименту, а он действительно все ездил и ездил – на энергии этой таинственной дьявольской коробочки. Так вот, Имс – он тащил Артура в автомобиль, а потом в его квартиру по лестнице на плече, как добычу, а Артур не хотел быть добычей, нет. Он пытался отбиваться и даже укусить Имса, хлопал ладонями по его плечам и комкал тонкую клетчатую рубашку на его спине.