Лестница Пенроуза (СИ)

Несмотря на тщательно выдержанное поведение интеллектуального айсберга, Артур озаботился заказом ланча из буфета и собственноручным приготовлением кофе для Имса и даже умудрился незаметно подсунуть поднос под белой салфеткой фактически ему под нос.

А вернувшись с обеда, в качестве нежданного вознаграждения он получил возможность созерцать трогательную картину – спящего Имса.

Тот доверчиво откинул голову на спинку кресла, рот был слегка приоткрыт, в довершение пасторали Имс забавно посапывал. Видимо, горячая еда – на бессонницу и похмелье – совсем его разморила.

Только сирень пахла уж слишком сладко, на вкус Артура. Уж как-то так сладко, что вызывала смутные воспоминания, даже не воспоминания, а тени воспоминаний, и тени эти были мрачными, даже зловещими, словно тени акул на солнечной морской глади. Как-то вдруг разом сделалось нехорошо, задышалось тяжелее, будто бы какая-то странная весна – черная, безысходная – вплыла в кабинет вместе с этим запахом.

И тут, присмотревшись, Артур заметил, что сон Имса вовсе не безмятежен. Похоже, этот сон был тяжкой мукой, так исказилось лицо спящего, так тонко застонал он сквозь сжатые зубы.

Ему продолжается что-то сниться, подумал Артур, только он ничего мне не говорит.

Артур боялся этих моментов. Боялся, что сны каким-то образом отнимут у него Имса – хотя он не знал еще, как это может быть. Боялся, что Имс заблудится в них навсегда и вернется оттуда уже другим. Не-Имсом. Или Имсом, который не любит Артура. Или Имсом, который любит другого Артура – из будущего или из прошлого.

Однако сделать это оказалось непросто. Артур и тряс босса за плечи, и хлопал по спине, и громко звал по имени, но все без толку. Наконец отвесил Имсу пощечину – и, слава богу, подействовало. Имс часто заморгал, стал невпопад размахивать руками, а потом уставился в пустоту не бессмысленным, как обычно бывает от дурного дневного сна, а жутко тоскливым взглядом. И Артур не смог себя сдержать, схватил и прижал к себе и нелепо болтавшиеся руки, и саму голову, в которой только что произошло что-то, что Артур даже вообразить страшился.

– Имс! – зашептал он горячо, – Имс, тише, успокойся!

Имс начал вздрагивать, словно вспомнил, как дышать, – медленно приходил в себя, неловко щупал пылающие щеки.

Ему было страшно, Артур видел. И снова разозлился, но теперь по-другому, начал что-то кричать, сам не помнил потом что. Защищался так от чего-то, что проникало от Имса в него самого.

– Где ты был, Артур? Как ты мог меня оставить? – вдруг вырвалось у Имса.

И Артур враз застыл. Понял. Понял, что могло присниться Имсу.

Тут же стал звонить Мише, решил послать к чертям работу, она уже совершенно никакого значения не имела для обоих.