Лестница Пенроуза (СИ)

Словом, кардинал да Серда, учитывая обстоятельства, послужившие причиной этой встречи, ожидал увидеть воина, рыцаря.

Сейчас же перед ним оказалась фигура, в иной ситуации вовсе не вызвавшая бы у кардинала ни капли интереса. В кабинет ступил высокий, заметно худой монах в простой черной грубой рясе, подвязанной обычной веревкой. Капюшон был низко опущен, не давая рассмотреть лица.

– Отец Фаготтиста, – приветствовал его кардинал, спохватившись и не зная, стоит ли протягивать для поцелуя руку с перстнем.

– Монсеньер, – глухо сказал монах, этим и ограничив свое приветствие старшего по сану. – Его Святейшество поручил мне выразить вам его благодарность за вашу непримиримую борьбу с врагами Святого Престола и сим передает вам свое благословение…

– Вся моя жизнь направлена на процветание Святой Церкви, и нет мне награды лучше, чем мое служение, – ответил кардинал, склонив голову.

Отец Фаготтиста кивнул.

– Не желаете ли вина? – предложил кардинал папскому легату, не столько желая проявить гостеприимство, сколько – рассмотреть, кто же скрывается под капюшоном.

Простой вид посланца вдруг неожиданно успокоил кардинала, вернув ему уверенность в себе.

– Я предпочел бы приступить к делу, – ответил легат. – Не стоит медлить.

Тогда кардинал кивнул и жестом предложил гостю следовать за ним. Действительно, чем скорее он избавится от проблемы, а вместе с ней и от неприятного гостя, тем будет лучше.

Кардинал вел легата по знакомым наизусть коридорам своей резиденции, и тут снова к нему подкрался липкий страх. Кардиналу внезапно показалось, что в ночной тиши он слышит призрачный шепот, что портреты, которыми были увешаны стены, следят за их маленькой процессией и, проводив их глазами, перемигиваются и гримасничают у них за спиной.

Кроме того, в этот же момент до кардинала дошло, что отчетливо он слышит только шарканье ног брата Сильвио, а вот легат, шествовавший прямо за его спиной, идет так тихо, что кардинал не мог разобрать ни звука. Странное дело было и с запахами – до кардинала все так же доносился неприятный душок секретаря, а легат словно и не провел три дня в дороге. Кардинал почувствовал, как все волоски на его теле встают дыбом. Он совсем уж было решил повернуться, хотя бы для того только, чтобы справиться с собой, доказать себе, что не трусит, но что-то внутри него вдруг сжалось от такого невыразимого ужаса, что кардинал махнул рукой на свою гордость, мечтая лишь поскорее добраться до места и избавиться от всего этого, забыть как страшный сон и эти последние, ненормально жаркие дни, и тягостный визит.

Они миновали переход, связывающий резиденцию архиепископа с собором, и по узкой винтовой лестнице стали спускаться в подземелье. Под подошвами сандалий гадко скрипел песок.