Лестница Пенроуза (СИ)

С похмельем после русской водки Имс знакомился в одиночестве утром следующего дня. Солнце радостно лупило в незадернутые шторы, в распахнутую форточку было слышно, как неподалеку, вжикая метлами, орут дворники, будильник в телефоне надрывался изо всех сил.

Выезд из гостиницы, дорога в аэропорт и перелет прошли мимо сознания Имса. Во время полета Имсу казалось, что самолет превратился в центрифугу, а после приземления стало ясно, что гул двигателей теперь навсегда поселился в его голове. Тело хотело пить, лежать, тишины и темноты. Измученный русским гостеприимством британец с облегчением и радостью почти упал на руки водителю Мише. В родной машине Имс прижался виском к холодному стеклу и блаженно закрыл глаза, не замечая встревоженных взглядов Михаила.

Никак нельзя сказать, что Имс никогда не напивался и не страдал похмельем. Университетский период в его жизни прошел весьма бодро, разнообразно и со всеми положенными эффектами. Но уже давно Имс не испытывал такого желания упиться в хлам, как во время этой поездки. Каждый мужчина время от времени ощущает потребность в алкогольном забытьи, а нервозная бестолковость последних дней возвела эту потребность в Имсе до статуса неизбежности.

Ну что ж, попытка удалась ему с блеском – Имс избавился от неуместных мыслей о своем новом ассистенте на целых пять дней.

Миша заботливо довел шефа до квартиры, втащил в коридор щегольской чемодан на колесиках, сочувственно поглядел, с каким мученическим лицом начальство проследовало на кухню и заглотило там одним махом почти литр воды. Миша бы предложил водочки, но не решился: кто знает этих иностранцев, вдруг у них организм какой-нибудь не такой? Мелькнула мысль позвонить директорскому помощнику, но тут шеф выполз из кухни в коридор с новой бутылкой, махнул рукой:

– Свободен до понедельника! – и приложил мгновенно запотевшее стекло ко лбу.

Миша решил, что шеф справится сам, вроде не маленький.

В спальне было все, что мог пожелать Имс в такой тягостный момент: прохлада, хрусткие простыни, полумрак и одиночество.

Так ему показалось вначале, но одиночество тут же разразилось оглушительным воплем, стоило Имсу свалиться ничком на кровать. Из-под руки метнулась черная тень, запрыгнула и повисла на шторе, возмущенно тараща глазищи и прижав уши к черепу.

Шторы покачивались, висящий на них в позе звезды кот напоминал летучую мышь-переростка. Имс, не вставая, стряхнул с себя всю одежду прямо к изножью постели, пристроил бутылку рядом с собой, чтобы потом не совершать лишних усилий и наконец-то закрыл глаза. К счастью, больше ничего не кружилось и не вертелось слева направо, и наоборот, в ушах не гудело набатом, никто не орал, а на то, что подумает кот, было исключительно наплевать.