Лестница Пенроуза (СИ)

зачем вообще людям строить и декорировать общие осознанные сновидения, держа в уме, что это весьма опасная, связанная с риском для жизни секретная работа? Имс и Кобб своими ужимками и движениями бровей красноречиво намекали на кражу, ограбление, но... как это было возможно?

Да и что можно украсть из сна?

Заверения сновидцев, что возможно приносить из сна предметы, казались Артуру полным бредом и утопией.

Он отогнал мысли о невесть откуда взявшейся фишке, с этим он потом разберется. В конце концов, возможно, он сам подтасовал аргументы, увидев ее, а во сне у Имса просто была похожая.

.. А так, если рассуждать здраво, черт его знает, откуда Мерлин мог мелкую штуковину притащить. Вытащил лапой откуда-нибудь... закатившуюся... Артур сильно сомневался, помня наглую морду кота и постоянно открытые окна в квартире Имса, что Мерлин не шляется по крышам и чужим квартирам. Животное, судя по всему, попалось крайне свободолюбивое и независимое.

Нет, скорее всего, «сонный» гуру имел в виду, что группа сновидцев заранее уславливалась о неких предметах, не описывая их подробно, по заданию видела их во сне, а потом каждый из них описывал, как именно выглядел загаданный предмет.

Если следовать теории сновидцев, эти описания должны были совпадать.

Так что речь шла, скорее, об идее предмета.

Конечно же. Ответ был настолько очевиден, что Артур сперва его проглядел, рисуя себе уж слишком загадочные версии.

Из человеческого разума можно украсть только одно, зато самое ценное, – идею.

И раньше, еще в древности, это пытались сделать всеми возможными способами – с помощью гипноза, наркотиков, пыток, секса, стресса, подвергая носителей идей самым разным испытаниям, изменяя их сознание.

Почему бы не делать это с помощью снов?

Наверное, это сложно. Приходится разгадывать символы конкретного воображения, а попадаются такие игры разума – сам рискуешь стать безумцем.

Хотя, может быть, фантазии уж не настолько индивидуальны? Может быть, все мы по большей части даже в совершенно иррациональных сновидениях мыслим интуитивно понятными символами?

Ну хорошо, пусть не всегда интуитивно понятными, но, по крайней мере, несущими в себе намеки? Архетипы – раз, исследование культурного воспитания объекта, чтобы было понятно, в какую сторону двигаться, – два.

Да и, наверное, извлекатели владеют приемами, которых Артур сейчас и представить-то не способен.

Однако чтобы строить даже во сне, надо знать что-то о пространстве, об архитектуре. Значит ли это, что тот, «сонный» Артур, являлся еще и архитектором? А может быть, художником? Речь ведь шла о каких-то картинах. И вроде он в них разбирался, там, в том мире. Сыпал именами и терминами, сейчас ему незнакомыми.

Но дальше память подводила его, он не мог вспомнить подробностей той странной беседы.