Неудержимый. Книга III

Им оказался инкрустированный драгоценностями клинок, от которого исходила густая тёмно-синяя дымка. Никаких предрассудков по поводу того, что нельзя трогать вещи умерших, у меня не было, поэтому я без проблем подхватил её и сразу же вытащил из ножен.

Клинок в буквальном смысле заискрился молниями. Я от такой неожиданности чуть не выронил его из рук. Благо в последний момент осознал, что так работал дар, который находился у него внутри.

— Молнии, значит? — пробормотал я.

Я оказался заворожён клинком. Маленькие разряды электричества словно живые организмы бегали по металлу туда-сюда. Они словно выполняли какие-то задачи и исчезали внутри, когда добирались до пункта назначения. И всё это происходило в антураже плотной дымки, которая добавляла таинственности этому процессу.

Взмахнув им несколько раз в воздухе, я пришёл к выводу, что теперь у меня наконец-то появилось собственное оружие, с которым не стыдно появиться на каком-нибудь очень пафосном мероприятии. Приём, на который меня пригласила Вероника вполне сгодится для этого. Я улыбнулся и убрал клинок обратно в ножны.

С первым артефактом я разобрался, осталось ещё два. Я направился к противоположной стене, на которой располагалась ещё одна ниша в виде полки. На ней стоял небольшой резной сундучок, в котором они и находились.

Взяв сундучок в руки и покрутив его со всех сторон, я пришёл к выводу, что у этого товарища было полно свободного времени. Такой орнамент в спешке точно не сделать. Тут нужны твёрдые руки, куча терпения. Он даже замочек умудрился для него сделать. Ключ, понятное дело, я искать не стал. Просто заморозил его и сломал при помощи «усиления».

Первым делом в глаза мне бросилось письмо, которое оказалось запаянным какой-то тиной. А вот уже под ним, нашёлся родовой перстень в виде грозной птицы. По задумке мастера она должна обхватывать своими крыльями палец хозяина. Вторым артефактом оказалось обручальное кольцо. Это я точно знаю, у отца и матери Дмитрия были похожие кольца.

По всему получается, что этот маг, а никем иным он и быть не мог, застрял в пробое на всю свою оставшуюся жизнь. Печально такое осознавать, ведь у него наверняка была семья, которую он, судя по всему, очень любил. Иначе бы не угрохал столько времени на создание этого сундучка.

Я взял кольца в руку, чтобы получше их рассмотреть, но что-то заставило меня насторожиться. Этим что-то оказался всплеск воды на грани слышимости. Кто-то приближалось к хижине. Я по-быстрому убрал кольца и письмо в сумку и прикрепил к поясу ножны. Я уже хотел покинуть хижину, как в зоне моего «радара» появился старый знакомый.

Ах ты сука косолапая. Как он здесь оказался? Моё настроение резко испортилось. К хижине топал молодой Бьёрн.