Средневековая история. Тетралогия

Кого-то и спасти не удавалось.

— Любезнейший, — голос ее был полон холода, — я понимаю, что настоящий мужчина должен смеяться, даже когда с него сдирают кожу. Но хочу заметить, что боль не способствует выздоровлению. Так что если желаете видеть господина живым и здоровым, забудьте про эти глупости.

Омар тоже сверкнул глазами.

— Хотелось бы знать, кто учил вас лекарскому делу?

Лиля пожала плечами.

— Моя мать. Сначала. Потом мне нанимали учителей. За деньги возможно многое.

— Вы очень уверены в себе, ваше сиятельство.

— Ваш господин — не первый человек с такой бедой в моей жизни.

И все встали на ноги. Еще и бегали.

Кончилось тем, что Омар оставил двух самых старших женщин, одного телохранителя — и пообещав прислать еще людей, удалился на корабль с остальным курятником. На прощание Лиля поймала на себе злобный взгляд племянника. Ну и плевать четыре раза.

Надо еще разок проведать больного — и ложиться спать. Завтра с утра ярмарка, потом надо найти кузнеца обычного и кузнеца по стеклу, наведаться к градоправителю… и наверняка еще что-нибудь да наклюнется. Эх, столько дел, столько дел… хоть разорвись!

Анелия Уэльстерская идет по лесу.

За ней идут два охранника, но страшно все равно до истерики. Она не рискнула спросить у шута — почему нельзя ведьму пригласить в замок? И зачем идти к ней ночью?

Она просто повиновалась, холодея под пристальным взглядом светлых глаз.

Еще один стражник идет впереди, показывая дорогу. К поясу у девушки привешен мешочек с монетами. Старое платье пачкается травой, грязью и росой. Мокрые юбки неприятно липнут к ногам. Туфли давно отсырели и мерзко холодят ноги. Как бы еще не заболеть…

Вот и поляна. И небольшая избушка.

Анелия не знает, что тут недалеко деревня. Она вообще отвратительно ориентируется на местности. Даже днем. А уж когда ночь. И темнота. И страшные деревья тянут к ней свои лапы….

И за каждой лапой чудится страшный зверь или разбойники. Или нечистая сила…

Женщину пробирает дрожь.

В калитку она заходит одна. Робко скребется в дверь старого домика.

И дверь медленно открывается перед ней, оскаливаясь, как пасть голодного чудовища. Будь Анелия одна — она бы развернулась и удрала со всех ног. Но за оградой стоят стражники. А шут еще страшнее.

И женщина робко скребется еще раз. И еще.

Пока из темноты не долетает голос:

— Заходи, кто пришел…

Ведьма оказывается немолодой женщиной в простом темном платье. Вроде бы обыкновенная крестьянка. Но глаза…

Слишком холодные, умные, жесткие… что-то в них напоминает шута. Анелия на миг теряется. А ведьма улыбается.

— Соперницу тебе извести не надо. И приворотное зелье тоже. Яду пришла просить?

И Анелия сама не понимает, как с губ срывается отчаянное:

Ведьма поднимает брови.

Дальше объяснять не требуется.