Средневековая история. Тетралогия

Вот первооснова — та остается неизменной. Самогон. Чистый. Двойной перегонки. Но это Хельке будет гнать.

С помощью дво- и троюродных, братьев, племянников, свойственников… эввиры вообще крепко держались друг за друга. И неудивительно. Когда тебя резко не любят — начнешь тут своих ценить.

Программа вечера была проста.

Тусовка для Лили прошла успешно.

Ужин не порадовал. Ибо жрать на ночь — не стоило. Но один раз… ладно уж! Все равно еще танцы впереди… сколько нажрешь, столько и потратишь… Так что Лиля отдала должное тушеному мясу в вине, хлопнула бокал местной кислятины и даже попробовала запеченное яблоко в сахаре.

Немного. Но обычно она себе и того после шести вечера не позволяла.

Хорошо хоть Лиля заранее шепнула барону, что не танцует. Дескать, супруг очень не одобрямс. Барон сочувственно покивал — и Лилю никто не приглашал. Ну не будет же она объяснять, что не умеет танцевать!

Лилиан Брокленд умела, да. А вот Лиля…

А учиться? А время есть?

Да и… лучше когда оно есть — еще десяток приседаний сделать. Или попробовать отжаться. Хотя бы от стенки. Пока получалось плохо, живот мешал. Но это только пока.

Она справится. Похудеет, постройнеет, наладит свой быт…

Хорошо уже то, что ожирение у Лилиан было по равномерному типу. Не брюхо и ягодицы размером с подушки — нет, это тоже, но и плечи, и руки и ноги… одним словом — жир распределялся равномерно. И стекал — также равномерно.

Неприятно, конечно, было смотреть на себя — такую. Но Лиля замечала изменения. И платья показывали, что она права, обвисая то там, то тут…

Главное, чтобы кожа обвисать не начала. Но вроде пока как нет?

Упражнения, упражнения и упражнения. И… правда что ли танцами заняться?

Патер подкрался как приступ аппендицита — незаметно.

Лиля тут же склонила голову, выполнила все предписанные «па» и попросила благословения. Которое тут же и получила.

— Я обещала супругу…

При упоминании супруга патер поморщился, но тут же включил обаяние на всю мощность. А почему бы нет?

Лилиан Брокленд он мог бы и охмурить, насколько Лиля осознавала свою «реципиентку» — та была весьма неравнодушна к красивым парням. Но Лилю…

Поверьте, общага мединститута — далеко не монастырь. И нравы там более чем свободные.

Да просто никого лучше, умнее, добрее и красивее она не встречала. По отдельности — было. Но ее мужчина… для нее Алексей был сосредоточием всех мыслимых и немыслимых добродетелей. И она бы просто не поняла, если бы ей сказали, что Алексей — не красавец. Или что он бывает строгим и даже жестоким…

И эта любовь ушла вместе с ней.

Поэтому на патера Лиля смотрела без душевного трепета.

Да ты хорош. Но любить я тебя не люблю. А хороша и яблоня в цвету.