Средневековая история. Тетралогия

Так скажешь что в детстве, а оно как в подростковом возрасте попрет крапивой… бывали прецеденты!

Так что Лиля дожидается, пока малышка заснет. Повествование льется гладко, но перевозбужденное дите почему-то не погружается в сон. Вот Элиза уже на острове, вот она плетет из крапивы…

Вслух Лиля продолжала рассказывать сказку про принца на охоте, а в мозгу крутилось — вот же оно! То самое!

Если из нее можно сделать нитки и рубашки…. Можно ли из нее сделать бумагу?

Она же должна быть плотной, волокнистой…. Вообще-то, пока от нее в детстве огород избавишь — навоюешься…

Это в следующем году.

А в этом не до того. Или попробовать хоть что-то запасти? В принципе ей же не в лекарства?

Надо завтра отрядить деревенских детей — и намекнуть, что это — за вознаграждение. Столько припрут… зимой время будет — зимой и надо попробовать.

Это сейчас не знаешь куда бечь, за что хвататься. А зимой, когда все заметет, когда работать толком нельзя… Там-то и найдется время для химических опытов.

Простите, лопухи — вещь хорошая, но иногда Лиля чувствовала, что душу готова продать за рулон нормальной туалетной бумаги, дезодорант, вкусно пахнущее мыло и отличную мочалку.

Люфа — это наше все. В следующем году надо бы поискать.

А то скрестись куском ткани достало.

Интересно, какая тут зима? Лиле казалось, что не очень холодная. Градусов десять — пятнадцать. Ну уж тридцать точно не будет. Море рядом, оно обогревает.

Лиля пожалела, что мало знает.

Ну ладно — медицина. Химия. Но в остальном… как же мало нам дают! Как много бесполезных знаний… вот на кой черт ей разные обломовы и базаровы?

Рассказали бы лучше, как бумагу получить, а то ведь методом тыка и мыка придется.

Что-то она помнит, но не все же!

Миранда сопела в две дырочки.

Лиля укрыла ее получше — и вышла из комнаты.

Перевязка, настой на ночь. И все-таки наркомовские сто грамм.

Самогонка — гадость. Но заснуть помогла. И Лиля отключилась. Сейчас ее могли бы и зарезать — не проснулась бы.

Но у дверей обоих спален весь день дежурили вирмане. А перед сном еще и проверили каждый угол, в том числе и камины.

А ночью Лиля обнаружила мелкую у себя под одеялом. Явно ребенок проснулся, решил, что тут будет лучше — и приполз.

То ли греться, то ли…

Женщина вспомнила, как сама забиралась к маме в постель. Вдыхала родной уютный запах — и понимала, что она — дома. Ее — любят.

Вот и малявка ищет в ней близкого человека. Неосознанно, как умеет, но ищет.

Ну да ладно, не выставлять же ее теперь…

Лиля погладила здоровой рукой черноволосую макушку, поудобнее устроила под одеялом больную конечность — и провалилась в сон. Утром разберемся…

Джерисон, граф Иртон, смотрел на кузена с тоской.

Братцы стояли на палубе.