Средневековая история. Тетралогия

Пальцы привычно касались струн, слова сливались в песню, а Ройс внимательно наблюдал. Жизнь научила его, что за каждой женщиной должен стоять мужчина. Не бывает иначе. Плющ не живет без дерева, а женщина не может быть без опоры. И это обязательно проявится.

Взглядами, движениями, неосознанными словами…

Если у Лилиан Иртон кто-то и был — здесь его не было.

Трапезу привычно начинал пастер. Он прочел молитву, призывая благословение на дом и вкушаемую пищу.

Таких Ройс повидал достаточно.

Искренне и от всей души.

При дворе короля был один такой.

Все выступал, обличал всех, ругался… пока случайно не упал с лестницы. Ходили слухи — не без помощи графа Лорта.

А этот… на графиню смотрит, как на икону, не иначе.

Ну да. Графиня его и в замке поселила, и сына учить взяла вместе с виконтессой, и храмы отстроила… зачем на такую дыру как Иртон — два храма?

Но этого все равно мало. Если бы графиня нарушала обеты или что-то еще в этом роде — он вмешался бы. Обязательно. Хотя бы словом.

И кто может за ней стоять?

Ройс спел несколько песен, прервался ненадолго, промочил горло…

За столом царила на редкость… странная атмосфера.

Никто не напивался, не буянил, не задирал друг друга — вирманин с ханганом мирно вели беседу, пастер что-то говорил графине, дети, понимая, какую им честь оказали, допустив за взрослый стол, кушали медленно и аккуратно… все кушали вилками!

И пользовались ими вполне умело и изящно. Ройс глазами своим не верил.

В любом другом месте служитель альдоная начал бы обличать язычников, вирмане поругались с местными, ханганы вообще считали всех ниже себя…

Все были объединены общими интересами. И центром всего была сама Лилиан Иртон.

И с каждой минутой Ройсу было все интереснее.

Она не спорила, не ругалась, она просто выслушивала собеседника, улыбалась, потом говорила всего несколько слов… это было как удар клинком. Прямо в сердце. Но она не фехтовала — и не стремилась одержать победу. Она просто… была.

И была центром этого сообщества.

Лонс едва дождался конца трапезы.

Его трясло, колотило, руки были ледяными… сколько сил он потратил, чтобы не закричать — держи его!!?

Останавливало только то, что Релаймо не узнал его.

Такое не сыграешь. Если бы узнал… убил бы, наверное.

Лонс был в курсе всех слухов. И знал, что Релаймо — верный пес Гардвейга.

Что он делает здесь?

Глупый вопрос. Уж точно не ромашки собирает. А вот что делать ему?

Пустить все на самотек?

Один раз так и было. Но что от него зависело в рабском трюме? Только одно. Выжить.

А вот что будет сейчас…

С ее точки зрения — ничего сверхъестественного в них не было. Красиво, да. Но слушать одни баллады?

Хотя весь стандартный набор присутствовал. Прекрасные девы, рыцари, подвиги, драконы и демоны, сама Мальдоная — и та отметилась.