Средневековая история. Тетралогия

Принцессы спали в одной комнате, донашивали друг за другом платья и всю зиму хлюпали носами. Протопить замок не было никакой возможности — под утро он выстывал, словно гигантский ледник.

Про кормежку тоже промолчим. Ибо принцессам подобает благочестие. Три больших поста по двадцать дней и девять малых — по три дня. Когда нельзя вкушать ничего, кроме злаков и овощей. А если принцессы должны быть благочестивы, то их окружение — тем более.

Лонс очень быстро приловчился закупать себе неучтенную рыбу или колбасу и хранить где-нибудь, где похолоднее. А то так ноги протянешь! Здоровый же мужик! Можно еще поймать кого-нибудь или подстрелить, но это требует времени.

Из дома присылали мало, платили еще меньше — и от скуки (а что сделаешь с такими копейками?) Лонс завел интрижку с молочницей из соседней деревни и принялся обучать принцесс.

Самой яркой из них оказалась Анна.

И старшей, и яркой, и умной, и живой… она была, как черный бриллиант среди белого кварца. Она сверкала и переливалась. Когда он приехал, ей было лет двенадцать, или даже одиннадцать. Но глаза у нее были совсем не детскими.

Глаза у нее были взрослой и порядочно злой женщины. На весь мир злой. За что?

А за что Анне было его любить?

С такой вот полунищенской жизнью и неясными перспективами?

И все потекло в две стороны.

Он учил. Она — училась.

И осознавала себя, как еще маленькая, но женщина, все-таки женщина!

Взгляды и улыбки были с самого начала. Когда ей исполнилось тринадцать, и девочка уронила первую кровь — последовало и первое письмо с объяснением в любви.

Второе, третье, взгляды, прикосновения, намеки…

Анна вела охоту, как взрослая и опытная женщина.

Нет, полгода он держался честно, старался ничего не замечать, даже сжигал письма…

А потом махнул рукой.

Девочка знала, чего хочет. А ему все равно было нечего делать. И роман вспыхнул так, словно его Мальдоная благословила. Или хотя бы в огонь плюнула!

Лонс просто голову от нее потерял. От ее глаз, губ, от ее тела… а ей все было мало. И ему тоже.

Ему захотелось быть не просто любовником, а мужем — и он договорился с пастером. Хорошо хоть бумаги, подтверждающие брак, и немного золота были спрятаны вне замка.

Лонс не рассчитывал на побег. Но — мало ли как сложится жизнь!?

Сейчас вот, он сидел, мрачный и несчастный и раздумывал над своими перспективами.

А они вырисовывались не особо приятные.

Можно бы вернуться в замок. Но Лонс сильно подозревал, что после устроенного шутом — дорогу ему определят прямиком к палачу. Или даже до палача не доведут. Скажут — сам споткнулся.

Анну не тронут, это точно. Скандал Гардвейгу ни к чему. А ведь он хочет выдать ее замуж!

Лонс аж зубами заскрипел.