Точка Бифуркации #3

— «Воздуханы» — это, я так понимаю, мы? — хохотнул сбоку товарищ.

— Нравится больше «ветровики»? — в тон другу, бросил я.

— Всё так круто звучит, что даже не знаю, что выбрать. — поморщился он в ответ.

Особо болтать, конечно, времени не было. Поэтому перебросившись парой фраз, мы быстро вернулись к тренировке. Не знаю как остальным, но мне при таком большом стечение народа, заниматься было некомфортно. Зачем в последний день сюда нагнали такую толпу, я тоже не понимал. Потому как смысла приходить оттачивать своё мастерство непосредственно перед соревнованиями, было мало. Но свои умные мысли на этот счёт, я держал при себе и спокойно продолжал махать клинком.

К счастью, когда мы по окончании тренировки пошли на полигон, народу там было кратно меньше. Сегодня я решил составить компанию ребятам, открывших в себе предрасположенность к стихии воды.

— Здрасте, Антон Вячеславович. — широко улыбнулся я мужчине, недовольно поглядывающему в мою сторону.

Он лишь кивнул мне головой и отвернулся в сторону, явно не особо желая контактировать. Похоже до сих пор не забыл тот случай, когда из-за меня пробил головой окно зала, в котором пытался провести инициацию.

— У вас шнурки развязались. — указывая пальцем на ноги инструктору, произнёс я, проходя мимо.

Анатолий Вячеславович лишь одарил меня злобным взглядом и молча заправил валявшиеся на земле шнурки в обувь, не став их при этом завязывать. Опытный стал, чертяка!

Едва сдерживаясь от того чтобы не хохотнуть, я направился в сторону одиноко стоявшей под широким навесом парты со скамьёй. Остальные ребята построились в одну шеренгу и сейчас выслушивали инструктаж перед занятием.

Наблюдать за тем, как ребята работают своим даром, было весьма занимательно. Подчиняясь их воле, буквально из воздуха материализовывалась вода, после чего, в зависимости от талантов стихийника, в различном агрегатном состоянии устремлялась в сторону цели.

Естественно, самым смертоносным из них был лёд. Одарённые, способные им атаковать, встречались в империи довольно редко. Самыми яркими представителями стихийников с подобной гранью дара, были Белорецкие. Кроме них, кстати, в школе одарённых с таким талантом, до недавнего времени не было. Пока дар в себе не открыла Мария Морозова.

Всё, что касалось развития дара и телекинеза, давалось девочке довольно легко. Она и пришла в нашу школу совсем неслабой, а уж сейчас по силам не уступала даже многим из детей аристократов.

После того, как Маша впервые показала свои открывшиеся возможности, в школе появился ещё один инструктор, который, к слову, занимался только с Морозовой, совершенно не участвуя в тренировках остальных ребят.