Газлайтер. Том 9 (СИ)

Журналисты не жалеют лестных слов в мою сторону. Мол, русский — достойный и отважный воин, настоящий друг Франции.

— Явно с руки Кишелье пошла молва, — задумчиво роняю я, уминая тост с джемом.

— Архиепископ? — заинтригованно спрашивает София, подойдя ближе. — А зачем это ему нужно?

— Для подстраховки, — объясняю. — На случай если Демон недобит. Тогда если произойдет кровавая баня и погибнут жители элитного квартала, то все шишки достанутся мне. Ведь это я уверял, что Демон мертв.

— Но волноваться же не о чем? На самом деле с Демоном покончено? — хлопает глазами девушка.

Я перевожу взгляд на вынырнувшего из тени Ломтика. Щенок подбегает к столу и кавайным взглядом просит угощение.

— Скажем так: он обезврежен, — щелчком пальцев бросаю кубик сыра прямо в распахнутый рот Ломтика.

После обеда наведываюсь в Версаль. В огромном кабинете архиепископа, помимо него самого, сидит и седоусый сударь, которого Кишелье представляет как министра строительства. После традиционных поклонов и расшаркивания с моей стороны архиепископ переходит к делу:

— Что ж, месье Данила, отлично сработано, — произносит архиепископ. — Справились молниеносно как и в Алабмаше. Могу уверить, что теперь вы на шаг ближе к Шуаньи.

Но, похоже, позвали меня не ради рудника.

— Месье Данила, — берет слово министр. — Корона готова выкупить у вас усадьбу за двадцать миллионов франков. Предложение очень выгодное, так как ваш подвиг заслуживает самой достойной оценки.

Архиепископ ничего не добавляет, только смотрит на меня с вежливой улыбкой.

А что я могу сказать? Одним словом — обдираловка. Повесили на меня всех собак, нашли козла отпущения на случай возврата «Демона», а теперь еще хотят забрать недвижимость, из-за которой весь сыр-бор. Двадцать франкских лимонов — это всего-навсего десять царских рублей. На такую сумму можно приобрести хорошую виллу в захолустье, но учитывая разрастающийся фешенебельный квартал, то это копейки.

Но на развод жука-министра я реагирую любезной улыбкой.

— За эту сумму я готов отдать две трети гектара приусадебной территории, месье. Речь, конечно, про пустую землю, где непосредственно не стоит дом.

— Вы шутите? — застывает министр.

— Просто не договорил, — успокаиваю его. — Оставшуюся сумму я готов получить в виде доли собственности в проекте строительства.

— Оставшуюся сумму? — министр ничего не понимает. — Месье, о чем вы?

— О справедливой цене на землю, конечно же, — поясняю. — Ведь рыночная цена приусадебной территории без самого дома — пятьдесят миллионов, так? Двадцать миллионов Корона отдает деньгами, а еще тридцать — долей в проекте.

Министр молчит, жуя ус, Кишелье с интересом наблюдает со стороны, а я спокойно жду.