Пленники Раздора

Прощаю…

— Отпускаю вас, — прохрипел Тамир, замыкая обережный круг и слабеющей рукой дочерчивая последнюю резу, — с ми… ром…

Он ещё успел подумать, что, наверное, никогда на отпущение двух беспокойных душ не лилось столько крови, сколько было пролито на этой убогой полянке нынче ночью. А потом перед глазами все закрутилось, ослепительная вспышка Дара брызнула искрами во все стороны. Тамир улыбнулся и упал лицом вниз.

…Клесху показалось, будто его накрывает волной — огромной, как волны Злого моря, на берегах которого он вырос. Чужой Дар обрушился на креффа и здоровенный волк ринулся, продавливая противника, силясь одолеть.

Никогда прежде ратоборец не видывал такой силищи у Ходящего.

Человек упал на колени, опрокидываясь одновременно с этим на спину, прогибаясь в пояснице. Зверь канул на него сверху, погребая под собой, и налетел мягким брюхом на пылающее железо. Волк взревел, рванулся, но в этот самый миг на спину ему приземлилось что-то цепкое, сильное. Жесткая рука вцепилась в загривок, вынуждая Ходящего запрокинуть голову.

Удар ладонью по широкой грудине не причинил Серому боли. Но его яростный, неистовый Дар вдруг потух, словно залитый водой костер. Оборотень захрипел, повалился на Охотника. Тяжелые челюсти сомкнулись, дробя кости. Справа от себя волколак услышал пронзительный девичий крик, вспомнил о Светле. А через миг ночь разлетелась на осколки и зверь ослаб. Потому что калёное железо, вонзавшееся в него раз за разом, наконец-то, достигло сердца.

Добивали оборотней уже в полумраке. Телеги, полыхавшие по краям поляны, прогорели. Однако ребята из дружинных споро подтащили валежин и на рдеющих углях разложили новые костры. Теперь место побоища снова было видно из конца в конец.

Лесана и ещё кто-то из ратоборцев с трудом отвалили тушу оборотня с тела Клесха.

Правое плечо у креффа оказалось раздроблено тяжелыми челюстями, и кровь хлестала из раны потоком.

— Ихтор! Руста! — закричала обережница, ладонями закрывая страшную рану. — Сюда!

Она гнала по пальцам Дар, силясь остановить багряную реку, но уже через несколько мгновений кто-то оторвал её ладони от плеча наставника, потеснил в сторону. Трое целителей склонились над раненым Главой. Лесана, покачиваясь, встала, и обозрела место сшибки.

Повсюду в беспорядке валялись волчьи туши, утыканные стрелами или с разверстыми влажно блестящими разрубами. Кое-где среди звериных тел виднелись человеческие.

Насколько хватало глаз, вплоть до стены леса, поляна напоминала собой перепаханное поле. Трава вытоптана, земля изрыта когтями, залита лужами чёрной в свете костров крови, а застигнутые смертью звери и люди, переплелись в последних объятиях. Так и лежали.