Сердце Дракона. Том 19. Часть 2

И чем скорее ты к этому привыкнешь, тем скорее сможешь начать учится его не замечать.

Горячие слезы упали с её щек на землю. Затем она резко выпрямилась, подошла к Хадажру, обхватила его за шею, притянула к себе и впилась губами. Так же жадно. Так же с надеждой и ожиданием.

Хаджар не отстранился.

Просто потому, что знал, что и это не…

— Не помогло, — сама Аэй разорвала объятья и сделала шаг назад. — Я думала, что… думала.

Хаджар прекрасно знал о чем она думала. Он видел сотни, если не тысячи подобных ей в борделе. Он играл для них на Ронг’Жа и смотрел, как люди пытались заполнить пожиравшую их пустоту другими людьми, но в итоге — лишь подкармливали собственного зверя.

Или надзирателя. Или узника.

Мысли, почему-то, свернули в сторону запертого в его душе Черного Генерала.

То видение, запертое Пеплом в камне-свитке. Что оно означало? Что такого осознал древний маг в стремлении Врага разрушить мир? Что-то большее, чем месть Седьмому Небу за разрушенную жизнь, эпохи рабства и уничтожение того единственного, что смогло хоть немногим закрыть дыру в душе бога, пытающегося стать смертным?

— Может тебе станет проще, если ты пообщаешься с Ицией, — Хаджар убрал свиток в пространственное кольцо и направился к лагерю.

— Она поймет тебя. Может даже лучше, чем ты — себя.

Хаджар уже почти шагнул на тропу ветра, как его запястья сжали холодные, твердые пальцы. Натруженные и крепкие. Покрытые шрамами и мозолями.

— Война, генерал… война — это страшно?

Хаджар обернулся. Как много терзало душу несчастной, на чью голову за несколько дней свалилось то, что большинство не переживают и за целую жизнь. И… почему Хаджару, на мгновение, показалось, что это не она старше его на десятки веков, а наоборот?

Где-то в вышине ударили боевые барабаны.

Засвистели стрелы. Взрывы техник, пушечных ядер и заклинаний на мгновение оглушили, чтобы уже через удар сердца слух пронзил свист летящих стрел, стоны раненных и крики мертвых. Хаджар когда-то верил присказке про то, что мертвые не говорят. Но после первой же битвы в строю Лунной Армии, понял, что это ложь.

— Страшно, — кивнул он. — Очень.

— Даже тебе? — Аэй заглянула ему в глаза. — Песни говорят, что вся твоя жизнь — война.

Ты еще не привык?

Вся жизнь… все те десятки лет, за исключением нескольких месяцев покоя под крышей им же построенного дома.

— К этому нельзя привыкнуть, — покачал головой Хаджар.

Аэй разжала пальцы и отошла на несколько шагов. В её голосе появилось недоверие:

— Ты все еще боишься умереть?

— Нет, — ни секунды не мешкая, ответил Хаджар. — Умирать не страшно, Аэй. Страшно думать о тех, кого оставишь и кто тоже начнет тонуть в пустоте. Из-за тебя. И страшно, когда умирают рядом с тобой.