Сердце Дракона. Том 19. Часть 2

Находя покой в своем уединении, они оттачивали свое искусство, постигали философию или занимались совершенно иными делами, о которых никто ничего не знал.

Так или иначе, подобные фракции объединяло одно — они практически не контактировали с внешним миром.

И самый неприятный нюанс — одну такую организацию Хаджар утопил в крови собственными руками.

— И что с ними? — спросил генерал.

— Хаджар, — Летея подошла к нему чуть ближе. — Скрытые фракции Чужих Земель — это совершенно не то, что можно встретить в остальном мире. Здесь они… они…

— Убьют тебя, всех твоих родных, знакомых и близких, стоит тебе лишь показаться на горизонте, — снова перебил Шенси. — Так что у Чужих Земель и тех, кто отказался жить по нашим укладам, есть негласный договор — мы не трогаем их, а они — нас.

— И этих ваших скрытых есть накопители терны.

Шенси пожал плечами.

— Их организации немногочисленны. Может, в сумме, все скрытые не наберут числом и остатков Сумеречных Тайн, но они древние. И могущественные. Если у кого и остались накопители, так это — у них.

Хаджар выдохнул и посмотрел на небо. Там все еще светили звезды. И он все еще не находил их хоть сколько-то прекрасными, как было принято воспевать поэтами. Наверно — это хороший знак…

— Итак, — произнес генерал, поправляя ножны. — кто покажет мне к ним дорогу?

— Только историю умалчивает судьбу калеки, — Шакх, сморщившись, отпил еще немного. — Но, по слухам, воспользовавшись полученными знаниями, он основал свою школу. Вдали ото всех. Набрал туда человек десять, затем еще десять и… они исчезли. Скрылись в лесах или горах — кто знает. А затем его ученики поступили так же. И вот, за несколько эпох, около шести сотен адептов стали либо членами подобных скрытых школ, либо искали уединения.

— О чем ты, Небесный Лис? — прищурился Шакх. — Я достаточно времени провел в библиотеке, чтобы знать, что…

Все посмотрели на Артеуса так, словно заново встретили этого человека. Даже Хаджар оказался удивлен тому факту, что волшебник умел остро шутить по отношению к другому человеку. До этого казалось, что Артеус и мухи не обидит, случись той искупаться в чае чародея. Или, может, так на него повлияла вся эта семейная трясина дома Лецкетов.

— И это еще меня называют безумным, — процедил Абрахам. — Но, в целом, бородач задал резонный вопрос. На самом деле, я бы тоже сомневался в такой логике, если бы не простой факт — я видел несколько дневников путешественников.

— Для тебя Алба-удун, бесчестный вор, чья мать грешила со всем рогатым скотом!

— … вот именно поэтому. Ну и наш дорогой Хаджар, потому как в его удаче сомневаться уже никому не приходится.

— Удаче, — сплюнул Шакх. — из-за этой удачи мы лишились дома, друзей, родных и сколько-нибудь ясного будущего.

— Но не родных, мальчик, но не родных.