Траблшутер

Хороший мальчик!

«Хороший мальчик» сейчас кончит от количества ласк и похвал, – ухмыляюсь я с болезненной гримасой.

И сам тоже расслабляюсь от звука ее уверенного, умиротворяющего голоса. И она уже не кажется мне такой инородной в моей квартире.

Они уходят. Минут через десять заново скидываю ей пароль."

"Давай, Софья. Со второго раза можно уже и запомнить эти двенадцать цифр. Графически – четыре треугольника. Запоминается достаточно легко.

Можно считать, вручил ключ от квартиры.

Софья колдует что-то на кухне. Бакс не отходит от нее ни на шаг. Предатель… я тут сдыхаю, практически…

– Нужно выпить, – присаживается она рядом.

Сглатываю слюну, чувствуя, словно в гортань врезаются осколки стекла.

Но делаю глоток теплой горькой жидкости.

– Пейте… пейте… потихоньку.

Допив, падаю с закрытыми глазами на подушку.

– Антибиотик пить утром и вечером. Семь дней. Даже если станет легче быстрее, курс нужно допить до конца А это – антисептический спрей с йодом, хороший, он еще и обезболивает немного. Здесь чай с шалфеем и ромашкой. Пейте почаще, – ставит она на столик термос.

На моей голове появляется прохладный компресс.

Нереально приятные ощущения.

– Три дня – постельный режим.

– Неа… – шепчу я. – У меня завтра… клиент… мне нужно встать на ноги к утру…

– Отмените, Захар. Ангину нельзя переносить на ногах. Тем более, такую тяжелую, как у Вас. Хотите с сердцем потом слечь?

Не могу я отменить.

Она переворачивает на мне компресс, кладя полотенце прохладной стороной на лоб. Ее рука ложится сверху.

Все плывет перед глазами, словно в дымке.

– Хотите, я побуду немного с Вами, пока спадет температура? И с Баксом еще раз погуляю. Овсянки Вам сварю. И кисель брусничный.

Очень хочу. Вот это всё – очень хочу сейчас.

Стягиваю со лба полотенце, перехватываю ее руку и возвращаю на лоб, накрывая своей.

Она прохладная… Это очень приятно. И ощущение, и ее предложение.

– Потерпите… Сейчас спадет жар…

Веду ее рукой по лицу, останавливаю ладошку на губах. Целую, не открывая глаз. И сжимаю сильнее, боясь, что выдернет сейчас ее.

Но она не выдергивает. Кладет вторую ладонь на мой горящий лоб.

– Побудь со мной… – шепчу, уже смелее и настойчивее гладя губами ее ладошку.

Я уже и забыл, как это – целовать женские руки. А вообще, никогда и не знал, если честно. А ее руки целовать хочется. Нежные эти пальчики музыкальные.

– А завтра Вам будет гораздо легче, Захар… – шепчет она, тихонечко поглаживая меня по волосам. – Ангина… это невозможность выразить свои чувства… принять их… сказать о них… А сейчас… мне кажется, у Вас в первый раз получилось… И поэтому завтра Вам станет значительно лучше…

Не открывая глаз, я улыбаюсь. Улыбка деформируется в болезненную ухмылку.