Вторая жизнь

В машине Рома говорил, что Лиза себя напрасно накручивает – Ольга Борисовна здоровее всех их, вместе взятых, и было бы хорошо в следующий раз устроить ужин с Валентиной Даниловной.

Лиза молчала. Рома был доволен. Даша уснула в машине и проспала всю дорогу.

Добравшись до дома, Лиза хотела позвонить подруге, но не смогла. Не знала, что сказать. Решила позвонить завтра, но и назавтра не смогла.

Когда Даше исполнилось пять лет, Лиза решила, что может изменить дочь. Она записала ее во все мыслимые кружки – рисование, танцы, музыка, общее развитие. Лиза не давала Даше продыху – посадила ее на диету, водила по врачам и психологам. Даша стала плаксивой и плохо спала. Поскольку Лиза лишила ее хлеба, картошки, конфет и перекусов, Даша начала грызть ногти и сдирать заусенцы. Лиза мазала ей ногти горчицей, зеленкой, но ничего не помогало. Даша похудела, осунулась, плакала по пустякам и не слушалась. На праздники Даша уезжала к бабушке и возвращалась толстой, спокойной, отупевшей от мультиков и булок. Лиза продолжала бороться – с собой, дочерью, со свекровью, с психологами и собственным мужем. Рому она уже ненавидела и тянула, тянула Дашу. И, надо признать, Лизины усилия не прошли даром – Даша стала похожа на мать. Не внешне, конечно. У девочки появились Лизины интонации, Лизина манерность и некоторая заносчивость.

Полина прекрасно помнила, как после долгого перерывала зашла проведать подругу и заглянула в комнату Даши. Той было уже восемь – второй класс.

– Ой, – замерла Полина в восторге, – у тебя такая красивая комната. Как у принцессы!

– Это стиль прованс, – копируя мать, ответила сквозь губу Даша.

– Что ты делаешь? – поинтересовалась Полина у девочки.

– Сочиняю музыку на стихи Хармса, что же еще? – ответила Даша, так и не повернувшись к гостье лицом.

Позже Даша вышла из комнаты и пришла на кухню, совмещенную со столовой.

– Тебе нельзя, – отрезала Лиза, увидев, как дочь достает тарелку, чтобы положить себе мясное рагу. – Могу предложить тебе салат.

Даша тогда дернула плечом – жест матери, – грохнула тарелку в раковину и молча ушла к себе в комнату.

– Да ладно тебе, пусть поест, – вступился за дочь Рома.

– Нет, она не будет есть на ночь, – отрезала Лиза. Полина отметила и злость в голосе, и презрение, и бешеное, уже нескрываемое раздражение. Рома ужинал, уткнувшись в экран ноутбука.

– Пожалуйста, убери компьютер со стола, – тихо, с плохо скрываемой яростью сказала Лиза. Рома убрал компьютер.

Полине стало жаль подругу – Лизе было плохо. У нее была семья, дочь, работа. Маникюр, аккуратная стрижка и дорогой кардиган. Только носогубные складки залегли уже глубоко. Как и уголки губ, которые съехали вниз. В глазах застыла такая тоска, что Полина старалась не смотреть на нее. Лиза стала жесткой, даже жестокой.