Невменяемый колдун. Книги 1-12
Слишком подозрительным казалось появление в глухом и почти ничем не примечательном углу королевства Энормия такой опаснейшей банды, да еще состоящей из колдунов и самых опасных врагов всего живого. Ведь то, что колабы поедают – плененных или только что убитых людей, ни для кого не было секретом, хотя и не обсуждалось во всеуслышание. Его величество сообщил, что уже послал министра иностранных дел разбираться с консульством Ледонии. Но вряд ли живущие там три дипломата-колаба прольют свет на появление представителей своей расы в далеком пограничье. Но вот некие политические мотивы явно провокационного характера подозревались небезосновательно.
Зато добавила Хлеби новых переживаний и головной боли. К столу хозяин замка явился злой, раздраженный и с явным намерением если не сорвать на ком-то свое плохое настроение, то уж поиздеваться точно. Хотя над кем было издеваться? Господин дворецкий и приведший себя в идеальный порядок ученик стояли у окна и чинно обсуждали недавно закончившуюся тренировку.
– Тетушка, ты так и норовишь все сделать по-своему?
Та повернулась к племяннику и спросила с неожиданным высокомерием и апломбом:
– Ты чем-то недоволен?
Такая отповедь немного смутила Хлеби, но брови он все-таки нахмурил:
– Я вижу, за нашим столом пополнение?
– Вот именно! И я попрошу вас всех вести себя во время еды с подобающей вежливостью и воспитанностью.
– Не за тех нас принимаешь, тетушка! Ты лучше скажи, зачем приборы ставишь возле себя? Ведь Кремон тебе объяснил: мужчины сидят с другой стороны стола. Пусть парень сразу привыкает к самостоятельности, и не стоит его кормить с ложечки.
– М-да?! – с сарказмом переспросила домоправительница. – Ты ведь пообещал, что мы постараемся стать новой семьей для сироты?
– И взвалил на меня личную за это ответственность?
– И не стыдно теперь мне указывать, кого и куда сажать за столом? За которым, кстати, я имею полное право распоряжаться!
– Да ладно… – пошел на попятную хозяин замка и повернулся за поддержкой к остальным мужчинам.
– Как ты во всем любишь быть безапелляционным! – всплеснула ладошками старушка. – А это по крайней мере бестактно.

















