Невменяемый колдун. Книги 1-12
Подобные детали из жизни монстров оказались неожиданными не только для Кремона, но и для большинства специалистов из группы королевского следователя. Даже Гром признался, что впервые имеет возможность на конкретном материале изучить подробно строение тела самых опасных для человека существ.
В повседневной жизни колабы предпочитали передвигаться простым перекатыванием всего цилиндра, но из-за большой длины пользовались этим лишь на открытых пространствах. Зато у себя в Ледонии, среди кошмарного нагромождения скал, эти чудовища передвигались как обычные многоножки, используя для этого толчковые движения «задней» руки.
Ко всему прочему, колабы считали себя единственными разумными существами во вселенной. А всех других приравнивали к низшим ветвям эволюции. И во все времена обозримой истории стремились доказать именно свое верховенство, брезгуя любым другим разумным существом даже в качестве рабов и считая, что все теплокровные создания, отличные от единственно правильных колабов, годны лишь для употребления в пищу.
При этом никто не мог понять, почему же эти монстры открывают представительства Ледонии в столицах других государств. И те особи, которые являлись консулами, не употребляли в пищу ничего мясного, только продукты растительного происхождения. «Большая политика не для крестьян», – шутили горожане, сами не догадываясь о значении дипломатических миссий.
Наличие сильных колдунов среди этих отвратительных созданий до недавнего времени вообще считалось бессмыслицей. Особенно для людей непосвященных. Но уж Хлеби, похоже, точно был в числе самых осведомленных Эль-Митоланов королевства. Да и отряд Грома состоял из таких профессиональных и грамотных специалистов, что Кремон только диву давался: так они ловко стали разделывать закоченевшие цилиндры, словно только тем и занимались всю жизнь.
Первым порубали на громадные кусищи вполне рядового колаба.
Зато во втором цилиндре, принадлежащем утонувшему Эль-Митолану колабов, обнаружили сразу столько интересного и неожиданного, что вскрытие продлилось до самого утра. Над каждой извлеченной вещью, предметом или артефактом тут же возникали долгие и ожесточенные споры, порой заводившие спорщиков в явный тупик. И тогда они ненадолго замолкали.

















