Невменяемый колдун. Книги 1-12

А чтобы своим видом не портила нам утеху, вытри ей мордочку ее же шмотками.

Но только гнусавый толстяк собрался привстать и последовать данному совету, как грудь Мирты затряслась от кашля и холода, а из горла у нее вырвался хриплый стон.

– Наконец-то! – возликовал усатый, вставая. – Ну что ж, не будем откладывать приятное на потом, а сразу приступим к предварительным ласкам.

– А когда я смогу? – противным голосом загнусавил толстяк.

– О! Тебе, дружище, сегодня повезло! – Возможно, обладатель баритона мнил себя великим артистом, но расстегивание ремня и снимание штанов делали сцену просто омерзительной.

 – В длинном списке претендентов на опробование этой сладкой ягодки ты стоишь на втором месте. А ведь недавно полночь лишь прошла – и времени у нас неимоверно много!..

Пока он провозглашал эту тираду и раздевался, очнувшаяся баронесса расширенными глазами оглядела окружающую обстановку и быстро оценила создавшееся положение, то ли благодаря знаниям и опыту, то ли вспомнив конкретно данное помещение Цитадели. Как бы там ни было, она не сомневалась и минуты в своих последующих действиях.

– Эй ты, хорек! – начала она постепенно усиливающимся голосом. – Ты к чему готовишься? Ты себе представить не можешь, с кем связываешься! Да ты свой мерзкий отросток сам жрать будешь, изогнувшись назад со сломанным позвоночником! Мы из когорты королевских дознавателей и здесь совершенно случайно. Так что если с нами что-то случится…

Голова ее дернулась от внушительной пощечины.

– Вот какая она агрессивная! – оскалился щеголь. – И страсти у нее хватит на всех.

– Тварь! Еще раз ко мне прикоснешься… – зашипела разозленная баронесса, но оборвала себя на полуслове из-за нахлынувшего на нее бешенства. Ибо садист вначале погладил ее по внутренним сторонам бедер, а потом резко засунул ей в промежность указательный палец, приговаривая:

– Что же ты, конфетка, не возбуждаешься? Неужели мой сильный и большой воин тебе не нравится?

Мирта поняла, что угрозы на этого отщепенца не подействуют, и закричала. Причем так резко и громко, что ее наверняка услышали во всей Цитадели:

– Стража! Именем короля, ко мне!

В следующий момент удар кулака превратил прекрасные и чувственные губки в окровавленные ошметки, а еще через секунду ее челюсти оказались разделенными какой-то тряпкой, крепко связанной на затылке.

Кричать уже было нельзя, только мычать от боли, ярости и унижения.

Мальвика вначале с двояким чувством наблюдала за происходящим. Хотя пакостного злорадства было меньше, чем ужаса и сочувствия, но это странное ощущение нет-нет, да проскакивало.