Случай в Семипалатинске

По приказу сыщика казахи поставили его на ноги и придерживали, чтобы не упал. Подпоручик отошел в сторону и прятал глаза. Отблеск костра плясал на его лице и делал похожим на идолопоклонника.

— Ты чего? — спросил коллежский советник. — Способы мои не нравятся?

— А как они могут нравиться?

— Согласен. Я же не скотина бесчувственная. Однако так их и раскалывают. А ты думал, как? Душеспасительными разговорами?

Николай молчал. Сыщик нахмурился:

— Эй! Ты хочешь найти убийц Присыпина или нет?

— Ну так помогай мне, а не убегай. Стань рядом.

— Не сомневайся, Яшка мне все скажет. Иначе зароем его в степи.

Голос у сыщика был такой, что поежились все вокруг. А тот как ни в чем не бывало продолжил:

— Понимаешь, атаманы своими руками обычно не убивают, у них для этого есть подручные. Тем более зарезать полицейского. Жоркин не дурак, сам под смертельную статью не пошел, а сунул кого-то. Надо узнать, кого.

— И как мы узнаем? — начал догадываться подпоручик и вступил в игру.

— Взять всю банду, пока она из города не убежала, и допросить порознь. Хоть один да сознается. Эй! Где у вас укрытие?

«Иван» стоял, покачиваясь, и сплевывал кровь сквозь выбитые зубы.

— Не надо, — ответил Жоркин. — Правда ваша, резал не я.

— Так точно, ваше высокоблагородие.

— Видишь, как заговорил, — обратился сыщик к разведчику. Потом взял пленника за ворот и занес над ним кулак: — Сколько вас? И где остальные?

— На пристанях дом, хозяину фамилия Чернощеков. Изба позади казармы крючников Западно-Сибирского пароходства. А людей осталось семеро.

— Людей? Какие вы люди? Тьфу!

Алексей Николаевич приказал увести атамана и посадить под надзор отдельно от сообщника. Потом собрал своих и спросил:

— На пристанях — это где?

— Место в трех верстах ниже города, — пояснил Балашов.

— Ты там бывал? Опиши.

— Слободка, глухая. Живут речники, судорабочие, возчики. Все, кто кормится от Иртыша. А еще там сброд любит селиться, потому как от города близко, а место укромное.

— Поехали все, сколько нас наберется, будем производить арест. Казахов в оцепление, их на пули посылать нельзя. И полицию звать тоже нельзя: что там за люди, я еще не выяснил. У кого какие предложения?

Алексей Николаевич легко согласился:

— Бота не единственный на условиях, есть еще люди.

— Они в Семипалатинске?

— Только Сабит Шарипов.

— Зови и его. Впятером справимся.

— А полицию потом уведомим?

— Да, когда сдадим им арестованных.

Лыков-Нефедьев возразил:

— Обидим людей, которые нам союзники. Как потом дознание вести?

— У меня бумаг полный карман, и за подписью Столыпина, и за подписью Редигера, и даже от барона Таубе есть. Везде написано: оказать содействие.

— Ну и что? Это только бумаги. А людям свойственно защищать свое место.