Тайная связь его величества

– Если только Гитанов раньше не опекал Гарика, – завершил я фразу. – А медики, в особенности психологи-психиатры, знают о своих пациентах все, они в процессе лечения выкапывают из души человека то, о чем никому не известно. Может, найти этого профессора и расспросить? Фамилия редкая, проблем с поиском не предвидится.

– Идея – супер! – бросил Воронов и отсоединился.

В палату к Полине меня не пустили, общаться с девочкой пришлось через стекло, с помощью телефона.

– Как дела? – бодро поинтересовался я. – Айпад освоила?

– Спасибо, дядя Ваня, – ответила малышка, – все хорошо.

– Не скучаешь без соседок?

– Не-а, – улыбнулась Поля. – Наоборот, даже лучше одной – никто не пристает, читать не мешает. Наверное, в среду операцию сделают. Но это еще не точно. Когда назначат, маму с папой предупредят.

– Обязательно приеду в тот день, – пообещал я.

– Зачем? – пожала плечами Полина. – От наркоза сразу не отходят, больного в реанимацию спускают, он там пару дней находится. И врачи не любят, когда родственники в коридоре толкаются. Вчера папа Коли Казанцева тут скандал устроил, орал на всех, разбил зеркало в туалете. Нервы у него сдали.

– Сомневаюсь, что стану буянить, – усмехнулся я. – Не волнуйся, Поля, я побеседовал с хирургом, он объяснил, что эта операция давно отработана. Врачи тут опытные, наркоз самый лучший.

– Знаю, дядя Ваня, – остановила меня Полина. – На столе не умрешь, тебя реанимируют, а вот потом, когда выпишут, запросто можно. Главное, год после операции продержаться, тогда шансы выздороветь сильно повышаются. Но я не умру. Помнишь, я про сестру мальчика рассказывала, которая гадает всем?

– Дурочка продолжает говорить глупости? – возмутился я.

– Не знаю, меня отсюда не выпускают, ни с кем, кроме доктора и медсестры, я не общаюсь, – вздохнула Поля. – А ты мне историю про больничную фею выложил, как у некоторых людей линия жизни на руке неожиданно начинает удлиняться и слегка темнеть. Помнишь?

– Конечно, – кивнул я.

– Не поверила тебе, – понизила голос Полина, – думала, нафантазировал дядя Ваня, чтобы я из-за узора на ладошке, который скорую смерть обещает, не расстраивалась. Но смотри, какая штука приключилась…

Полина приложила к стеклу руку, я увидел на нежно-розовой коже четко прорисованную рыжевато-коричневатую линию, огибавшую большой палец и спускавшуюся вниз. У запястья она уходила к тыльной стороне кисти.

– Ничего себе! – ахнул я. – Поля! Вот это да!

Она радостно рассмеялась.

– Вчера утром я проснулась, пошла умываться, смотрю – вроде руки испачкала. Помылась, а не сходит. Завтрак мне медсестра принесла, и я у нее спросила: «Ирина Львовна, что у меня на коже?» Она поглядела и говорит: «Полиночка, случилась редкая вещь.