"Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

И кроме того, монетку поменьше, чтобы оставлять для себя, но так, чтобы родители не знали об этом. Может, ты оставила бы себе большую монету, а маленькую отдавала бы им?

— Нет, мой господин. У моей матери слишком много детей, и всех надо прокормить.

Барон был так добр с ней, что Ирья совсем растрогалась. Даг отпустил себе бороду — возможно, чтобы компенсировать лысину на голове? Одет он был по последней моде: в камзол из лосиной кожи, который скрывал слишком толстый живот, рубашку с кружевными манжетами и широкие штаны, заправленные в сапоги. В конце разговора он положил свою руку на голову Ирье и тепло улыбнулся ей.

Ирья в ответ просияла словно солнышко.

Лив и Даг давно уже забыли о том, как невзрачна и неуклюжа Ирья на вид. Для них она была прежде всего милой девушкой, человеком, который всем приносит только радость.

Ирья часто посещала церковное кладбище, принося туда небольшие букеты полевых цветов. Она любила посидеть у могилы госпожи Силье — это был единственный человек, который знал ее сердечные тайны.

Однажды на кладбище одновременно с Ирьей пришел и Таральд — он стоял у могилы Суннивы и беседовал со священником, господином Мартиниусом.

Ирья в нерешительности стояла в отдалении, пока они не подозвали ее к себе. Она подошла поближе, боясь, как бы щеки ее не вспыхнули кумачом при виде Таральда.

— Иди к нам, дорогая Ирья, — ласково проговорил священник. — Мы как раз вспоминаем ту эпидемию чумы, когда ты тоже много помогала нам.

— Да, я помню это время, — сказала Ирья в ответ. — Как нам было страшно тогда! А вы помните, господин Мартиниус, как мы лежали больные в маленьком домике, каждый в своем углу, но… может быть, мне не следовало вспоминать о таких вещах?.

. — в замешательстве остановилась она.

Священник улыбнулся девушке.

— Что ж, люди попадают в разные положения. Вам, господин Таральд, тоже приходилось повидать немало… И болезни, и стыдливость за свою немощь перед другими.

Ирья тоже заулыбалась своим воспоминаниям.

— Теперь-то мы можем смеяться. Но каково нам было тогда… Боже, как мне было плохо!

— И мне тоже. Но господин Тенгель и маленький Тарье спасли нас.

— Да. И все-таки в последние дни мы даже не могли подняться в постели, и тогда господин Тенгель вынужден был поменять мне белье самолично.

Я думала, что умру от стыда.

— Я полагал, священник, вы скажите, что вас спас Бог, — не выдержал Таральд.

— Зачем же Ему надо было бы спасать меня, грешника, и погубить многих других крестьян в деревне? Чем я лучше их?

— Здравое рассуждение, — согласился Таральд. — И несколько необычное для священника.

— Нет, я должен признаться, что я молил Бога о спасении своей жизни. И точно так же я молил о спасении других душ.

— Разумеется, — согласился Таральд.