Зверь

Мне ничего от него не надо. Достаточно. Хватит того, что он уже сделал.

Олег, раздумывая, молча чуть кивнул мне головой в зеркало заднего вида, соглашаясь с моим решением.

Сижу и отчаянно пытаюсь не разреветься. Мы движемся по Кутузовскому проспекту, невидящими глазами я таращусь в окно, и постепенно до меня начинает доходить, что он действительно отпустил меня. Черт! Я всхлипываю, и дамбу прорывает. Слезы беззвучно катятся по щекам, я лихорадочно пытаюсь вытереть их рукой. На светофоре Олег, не оборачиваясь, снова, как тогда, подает мне свой носовой платок. Я благодарна ему за сдержанность и молчание.

— Спасибо, — бормочу я.

Это маленькое проявление сочувствия становится последней каплей. Я откидываюсь на спинку роскошного сиденья и даю волю слезам.

Анжелика встретила меня очень радушно, как родную. Так как было ранее утро, то она оказалась еще дома, но я поймала ее уже на выходе, в дверях. Кофейня открывалась только с 8.00.

— Отпустил? — с удивлением выдохнула она.

Я утвердительно кивнула головой.

Я снова кивнула. Она, расплывшись в улыбке, обняла меня.

— Хорошо, что ты снова вернулась ко мне. Я привыкла к твоей помощи за тот месяц. — продолжала она. — Останься сегодня дома.

Еще раз искренне улыбнувшись мне, она выложила второй комплект ключей из сумочки и указав на них, положила на тумбочку у входной двери.

— Мне нужно идти. Утреннее открытие кофейни никто не отменял. Наши клиенты хотят пить кофе.

— Иди, я в порядке. — ответила я ей. — Теперь в порядке…

Она еще секунду постояла, глядя на меня, и вышла, тихо притворив за собой дверь.

Квартира кажется мне чужой и неуютной, холодной… Я подхожу к дивану, сняв обувь, падаю на него и, свернувшись калачиком, вою от боли. Боль от радости? Да, оказывается, что бывает и такое. Боль невыносима, не физическая, а душевная, она везде, внутри меня, проникает прямо в сердце, а оттуда, толчками, прямиком по венам, проноситься по всему организму, попадая точно в мозг. Я плакала от боли и не могла остановиться, зарываясь лицом в подушку. Свобода… Все осталось позади…

Нет… это было самое начало болезни. Зависимости от него…

Прошло уже две недели, а я все еще так и не смогла прийти в себя.

Все, произошедшее со мной, оставило огромную, зияющую, рваную дыру в моем сердце, края которой никак не затягивались. Я не могла забыть…

Вся моя жизнь разделилась, раскололась на до и после похищения. Я четко видела эту жесткую грань между ними и этим пределом для меня был он, Саша — красивый, жестокий мужчина с бешенными глазами.

Я не могла успокоиться до сих пор и еще не известно, сколько потребуется времени на то, чтобы все забыть. На это могут уйти месяцы или годы…. Да, я банально жалела себя.