Зверь

Чтобы заинтересовать человека должна быть еще и другая, а может быть даже третья составляющая. Не может все держаться только на болезненном возбуждении. А у нас с ним нет абсолютно ничего общего! И этот факт выедал мне мозг.

Но это совсем не повод подставлять его сейчас!

Поэтому я, взяв папку в руки, решительно засунула ее обратно под документы и захлопнула ящик. Но… с этим тихим хлопком я захлопнула и свое сердце для Саши…

Не помню, когда он вернулся, не дождалась.

Проснулась от того, что ко мне сзади прижимается его горячее, мускулистое тело. Открыла глаза, не узнавая комнату. Я легла в первой гостевой, в которой жила во время второго приезда в его квартиру. Сейчас я лежала в его кровати… Наверное, ночью, когда вернулся домой, не найдя меня в своей спальне, перенес. Я медленно встала, посмотрев на спящего мужчину, взяла с края кресла, висевший там плед, и, накинув его на голые плечи, повернулась к окну.

Привычка спать с не задернутыми портьерами мне очень нравилась. Так всегда можно любоваться городом. Зачем иметь панорамные окна, если их постоянно чем- то завешивать?!

Улыбнулась своим мыслям…

Я стояла и смотрела в окно, на зарождающуюся там грозу. В этом году погода не балует хорошей погодой. Ветер только набирал силу. Дождя еще не было, но все шло к тому, что вот-вот начнется настоящий ливень. Небо разрезала пока единственная, но длинная молния. Казалось, что она смогла охватить собой пол Москвы!

Эта погода, сейчас, как никогда ранее, выражала, воплощая в себе, нестабильное состояние моей души. Плед, который я накинула на себя, встав с кровати, не спасал от леденящего сердце внутреннего холода, от пустоты, что сейчас не давала покоя моему измученному от постоянных переживаний мозгу. Слова Гази все время, бесконечной черно-белой каруселью, крутились в моей голове, снова и снова, как заевшая старая граммофонная пластинка.

Во мне жили сотни расхождений! Я, еще так недавно, в буквальном смысле ненавидела Сашу, потом жаждала, пытаясь разумом, хоть немного, притупить это больное влечение к нему, открывала себе правду о нем и снова пыталась обмануть себя, найдя тысячи оправданий всем его действиям. Я ценила то, что он делал для меня, но мне этого было мало, оказалось, что я хотела от него большего. Кем я была для него сейчас? Я хотела ответов на свои вопросы… Я боялась раствориться, совсем потеряться в нем, не получая взаимности, но сейчас шла, нет, бежала, нет… летела навстречу своему страху!

Девушка, которая привязалась и возжелала своего мучителя? Все это можно охарактеризовать одним, простым словосочетанием — стокгольмский синдром.

С каждым, очередным витком мысли мне становилось все труднее дышать. Воздух быстро покидал легкие, но сделать очередной, полный глоток я не могла.